Я подбегаю к ним и замираю, узнав третий объект. Тайко Рот.
Парень, пытавшийся убить меня. В него выпустили шесть выстрелов, он должен был умереть.
В мгновение ока в моей голове мелькают миллионы мыслей: «Это действительно он? Стоит ли его спасать? Он хотел убить меня, зачем мне ему помогать? Он просто еще раз попытается прикончить меня! Так будет правильно. Нет, это неправильно».
Я решаю на время позабыть о Тайко. Я подбегаю к парализованным подопытным, сначала к Вудсу. Я вижу, что его глаза заменили на сияющие глаза Хэппи. Всматриваясь внимательнее, вижу, что они еще не полностью зажглись – кажется, свет охватывает радужную оболочку по сегменту за раз. Прямо сейчас остался только один сегмент, который должен загореться.
– Плодожор, время? – кричу я, хватая Вудса и стаскивая его с кровати.
– 11:06, – отвечает дрон, тревожно порхая из стороны в сторону.
«Одна минута. У меня минута, чтобы спасти его».
Вудс падает на пол, хватая ртом воздух.
– Лука, – произносит он, его механические глаза обращены на меня.
– Вудс, как мне помочь тебе? Скажи, как остановить это?
– Я знал, что ты придешь, – говорит он, и на его искривленном от боли лице расплывается улыбка.
– Что мне делать, Вудс? Как мне остановить ее?
– Спасибо, – отвечает он, улыбаясь шире, обнажая щербинку между передними зубами. – Я рад, что в конце концов они меня не получат.
Я успеваю отметить, до чего грустная у него улыбка, а потом Вудс убегает из лаборатории через открытую дверь. Я смотрю, как он элегантно поднимает свое большое тело над перилами лестницы шестьдесят пятого этажа.
Он падает вниз в полной тишине, слившейся с перехватившим у меня дыханием.
– Нет, – говорю я, наконец, вздыхая. – Нет, я мог бы спасти тебя… я мог бы…
Перед глазами вспыхивает образ отца, падающего с крыши Вертикали «Черная дорога» и прихватившего с собой одного из солдат Хэппи, чтобы спасти мне жизнь. Я чувствую, как все сжимается в груди, ловлю ртом воздух снова и снова не в состоянии дышать.
– Я… я… я… – заикаюсь я, – я мог бы тебя спасти… я… я мог бы… мог спасти…
Руки трясутся, когда перед глазами ярко и реалистично всплывают образы падающего отца, Блю, истекающего кровью, вопли Мейбл, атакующих Полоумных, укусы крыс.
Свет гаснет, начинает мигать красным, и из динамиков раздается голос Хэппи:
– Инцидент на первом этаже. Инициирована полная блокировка. Просканировать и обыскать все этажи.
– Я мог бы тебя спасти… мог бы… я…
Где-то очень далеко, глубоко в подсознании, запертый в гробу, зарытом глубоко под землей, мой внутренний голос кричит мне встать, кричит, что Тайко еще жив, Малакай тоже жив, и ему нужна моя помощь.
– Дружок, – зовет ласковый голос, и я обращаю внимание на бледные розовые огоньки Плодожора.
– Я мог бы его спасти, – говорю я крохотному дрону-спутнику. – Я бы его спас.
– Невозможно спасти всех, дружок.
– Но он не должен был…
– Это было его решение. Ты рисковал жизнью, чтобы спасти своих друзей, так?
Я киваю, слезы текут по моим щекам.
– Я так больше не могу. Я уже стольких потерял, но они продолжают умирать один за другим.
– Я разрешаю тебе сдаться, дружок, если хочешь. Но если тебе нужно, чтобы кто-то сказал тебе «встань, продолжай сражаться, никогда не сдавайся» – это я тоже могу.
Я вытираю слезы с глаз, руки все еще трясутся, но я уже могу дышать и чувствую, как кислород беззвучно попадает в кровоток, давая мне силы.
– Скажи, – прошу я.
Огни Плодожора загораются ярче:
– Я верю в тебя, дружок! Давай, вставай!
Я заставляю себя подняться. Трясущиеся ноги несут меня к кровати Тайко. Я смотрю на парня, который обманул меня, сказал, что простил меня, что, чтобы пережить конец света, мы должны действовать сообща, а затем приклеил мне на спину пластырь «Побега», планируя медленно убивать меня ножом. Я игнорирую его. «Пусть станет одним из них, – думаю я. – Совесть его, небось, не замучает». И стоит в голове промелькнуть мысли: «Убей его!», мне самому становится совестно – не потому, что сама по себе эта мысль жестока, а потому, что так было бы милосердно, и все же я не способен отнять у него жизнь.