Я следую за ней, мышцы шеи и плеч непроизвольно напрягаются, когда я вхожу в облученную зону.
– Как далеко нам идти? – спрашиваю я, чувствуя, как во мне нарастает паника.
– Чуть меньше километра, – отвечает сестра.
– Километр… Мы не можем пройти в Красную зону аж на километр! Ты хоть представляешь, что будет?! Наша кожа и кости просто расплавятся!
– Да нет, – отвечает Молли, ее лицо искажается от напряжения и усилий, пока она тащит Малакая.
– Радиация, Молли, она будет действовать еще лет двести!
– Да, – говорит она, – но она начнется только через километр.
– О чем ты?
Молли останавливается и опускает Малакая на землю за ржавыми и заросшими обломками того, что, наверное, некогда было автомобилем.
– Вдоль линии забора есть небольшая полоса радиации, – рассказывает она, вытирая пот со лба, – мы через нее уже прошли. Отсюда и еще примерно на километр уровень радиации достаточно низкий, она нам не навредит.
Я мягко опускаю ноги Малакая на траву.
– Не понимаю.
– Короче, двенадцать лет назад здесь установили радиоактивный барьер, чтобы убедить Совершенных, что Красные зоны все такие же опасные. С тех пор фактическая радиация уменьшилась почти на километр в ту сторону, – она указывает пальцем на тонкую полосу деревьев впереди. – Вот как Исчезнувшие смогли бесследно пропасть.
Я оглядываюсь на забор, затем на лес.
– Значит, мы в безопасности.
– Они не пойдут дальше барьера, потому что верят, как и вы, что их кожа закипит и глаза вылезут из орбит. Они пришлют Москитов, но о них не стоит беспокоиться.
Я смотрю на сестру и улыбаюсь.
– Черт, Молли, как же я рад тебя видеть.
Казавшаяся было безучастной Молли улыбается в ответ:
– Я тоже, Лука, – она обходит Малакая и обнимает меня.
– Как, черт возьми, ты вырвалась из хранилища? – спрашиваю я.
– Расскажу в Чистилище, – отвечает сестра и снова поднимает Малакая.
– Не понял, что ты сказала? – переспрашиваю я, но мы продолжаем идти, и она не отвечает.
Мы несем Малакая через заросшие деревья в почти идеально сохранившийся город – место, которое не трогали с тех пор, как Третья мировая война закончилась серией ядерных взрывов. По пути встречаются кое-какие из первых электромобилей 2040-х годов с батарейным питанием и даже несколько бензиновых и дизельных автомобилей более ранних времен; уличные фонари из необычного металла, изогнутые вверху так, чтобы светить вниз и освещать черные тротуары; причудливые кирпичные дома в старинном стиле; щиты с бумажными плакатами, рекламирующие пакеты спутникового телевидения и сотовые телефоны.
Пока мы медленно идем через город, у меня такое ощущение, будто я попал в прошлое. Я хотел было указать Молли на ржавый старый мотоцикл, но замечаю, что она как-то нервно оглядывается, даже испуганно.
– Все нормально? – спрашиваю я.
– Смотри в оба, – отвечает она. – Здесь много диких животных.
После ее слов звуки в этой странной части света, кажется, стали громче, я вдруг начинаю слышать хруст сухой выжженной травы, вой каких-то существ вдалеке, да такой, словно они либо испытывают мучительную боль, либо охвачены слепой и безумной яростью.
Мы ускоряемся, перемещаясь между зданиями с разбитыми окнами, по переулкам, покрытым кирпичной пылью и мусором, через автомобильный корт, который, как мне кажется, был когда-то чем-то вроде автозаправочной станции. Мы снова останавливаемся, чтобы перевести дыхание, Малакай начинает стонать, приходя в сознание.
Наконец, мы подходим к трехэтажному зданию с надписью «Галерея ВР», составленной угловатыми неоновыми трубками на фасаде. Молли опускает руки Малакая, оставляя меня держать его за ноги перед искусно украшенными двойными дверями.
– Сюда, – говорит она, толкая двери внутрь и придерживая их открытыми, пока я затаскиваю Малакая в темное помещение. Я замечаю, что «отстраненные» нотки в ее голосе начинают исчезать, так обычно проходит эффект от «Побега».
Я опускаю ноги Малакая, вытягиваю спину, затем оглядываюсь и понимаю, что нахожусь в комнате, полной трупов.
День 1 в чистилище
В зале прямоугольной формы сотни бледных и безжизненных тел, мужчин и женщин, стоят вертикально в цилиндрических стеклянных капсулах, заполненных жидкостью. Ужасающего вида трупы освещены сине-зеленым светом. Их пустые глаза смотрят безжизненно, ничего не видя перед собой; тела измождены, кожа полупрозрачна.
Мое сердце замирает. У меня получилось. Я не планировал этого, но нашел Исчезнувших. И все же… это не совсем та армия, на которую мы рассчитывали.