Когда я снова вхожу в игровую галерею, над дверью загорается красный свет, включается старомодный планшетный компьютер, а на экране мигают слова «МОСКИТЫ ПРИБЛИЖАЮТСЯ».
Я бегу к капсуле смерти и забираюсь внутрь.
Поднимаю глаза и вижу маленькую зеленую кнопку, нажимаю на нее, и переднее стекло закрывается.
Температура резко падает, я чувствую, как тело покрывается мурашками, слышу механический звук приближающихся игл и закрываю глаза. За мгновение до того как иглы пронзают мою кожу, я вспоминаю слова Кины: «Не смей умирать».
И я умираю.
Целую вечность ничего не происходит.
Наконец, что-то появляется.
Музыка, спокойный джаз. Голоса, звон бокалов, смех.
– Сэр, не желаете ли выпить, сэр? – спрашивает голос.
Я стою в просторном баре отеля – второй бар в моей жизни после того, в котором мы с Сэм прятались ночью в городе.
Я осматриваюсь: деревянный танцпол, за ним чуть повыше сцена, играет оркестр из четырех человек в костюмах-тройках; старомодные кабинки заполнены людьми в самой роскошной эксклюзивной одежде. Они пьют, болтают и смеются, и все же что-то с ними не так.
«Это анимация», – думаю я и опускаю взгляд на свои руки. Поначалу я замечаю черные рукава пиджака и белые манжеты рубашки, застегнутые, между прочим, золотыми запонками, но, присмотревшись к своим рукам повнимательнее, вижу, что они состоят из миллионов крошечных пикселей – как у персонажей анимации и видеоигр 2020-х или 30-х годов.
– Что происходит? – шепчу я.
– Сэр? – переспрашивает элегантный голос.
Я поворачиваюсь к бармену – высокому мужчине с седыми волосами и тусклыми глазами. Он тоже компьютерное творение.
– Что? – спрашиваю я, все еще пытаясь понять, что происходит.
– Напиток, сэр, для вас?
– А, да, – отвечаю я, – конечно. Виски. Почему бы и нет?
Бармен кладет в стакан лед и наливает сверху виски безымянной марки.
– Виски, сэр, – говорит он и ставит напиток на стойку.
Я протягиваю руку, сжимаю пальцами стакан, но не чувствую его. Словно в руке ничего нет, словно у меня и рук-то нет. И в этот момент я понимаю, что совсем ничего не чувствую. Я подношу стакан к губам и пытаюсь выпить, но у меня нет рта и нет возможности глотать, я просто выполняю движения, но, когда опускаю стакан на стойку, он наполовину пуст.
– Добро пожаловать в Чистилище, – произносит рядом со мной женщина в длинном струящемся зеленом платье.
– Спасибо, – неуверенно отвечаю я.
– Ну разве не чудесная музыка? – спрашивает она невыразительным голосом, слегка покачиваясь.
– Да, наверное.
– К ней привыкаешь.
Я собираюсь спросить, что это за место, но слышу голос Молли:
– Лука, сюда!
Я смотрю туда, где стоит Молли. На ней эффектный коричневый костюм, брюки на подтяжках, волосы собраны назад, на глазах темные очки.
– Молли, – я подхожу к ней, – выглядишь потрясающе!
– Знаю, – отвечает она с улыбкой. – Лука, как же я рада тебя видеть, – она обнимает меня, но я ничего не чувствую, никакого прикосновения. – Прости, что не сказала этого там, во внешнем мире, но нам нужно было вернуться, пока Хэппи нас не отследила.
– Да, я понимаю, – отвечаю я. – Эй, а здесь мы в безопасности?
– Абсолютно!
– Но ты что-то сказала, ну, перед смертью.
– Да? – спрашивает она с искренним недоумением. – Что я сказала?
Я пытаюсь вспомнить, но мысли затуманены. Ощущение немного похоже на то, что я испытывал, когда Тайко приклеил мне пластырь «Побега». Я пытаюсь сосредоточиться и вспомнить: Молли вошла в капсулу, нажала на кнопку и сказала… Не получается.
– Не могу вспомнить, – говорю я сестре и смеюсь, потому что это кажется мне забавным. Молли тоже смеется.
– Ну, наверно, ничего важного.
– Наверно, – соглашаюсь я. – Эй, что это за место?
– Это Чистилище.
– Да, но что?..
Я не успеваю договорить: через весь большой танцпол ко мне бежит Малакай. Я замечаю, что на нем белая рубашка и расстегнутый жилет, развязанный галстук-бабочка небрежно свисает из-под воротника. И тут мне в лицо прилетает кулак.
– Ты вырвал мне гребаные глаза! – орет Малакай.
От удара я падаю на пол, но не чувствую ни его, ни падения.
– Ты же сам сказал мне вырвать тебе глаза! – кричу я, распластавшись на деревянном паркете; воспоминания об этом ужасном событии уже кажутся смутными.
– Знаю! – возмущенно отвечает Малакай. – Это не отменяет того факта, что ты это сделал.
– Справедливо, – соглашаюсь я, вставая на ноги.