Выбирайся.
– Все в порядке, Лука? – спрашивает Молли, спускаясь по лестнице.
Я смотрю в глаза администратору-неписю.
– Да, – отвечаю я, – все нормально.
Наконец, я поворачиваюсь к сестре, она идет под руку с женщиной, которую я не знаю. Они целуют друг друга в щеку, и женщина уходит в бар.
– Я так рада, что ты здесь, Лука. Я так скучала по тебе, пока тебя не было.
– Я тоже рад быть здесь.
– И однажды мы выйдем в реальный мир и найдем папу. Мы вернем его сюда.
– Молли, – я беру сестру за руки, – папа умер, помнишь?
Нахмурившись, она вздыхает:
– Ох, да, я помню.
– Мне жаль.
– Не стоит, жизнь продолжается.
И тут свет в отеле полностью гаснет. Несколько секунд мы стоим в полной темноте, затем свет снова включается, но в этот раз он красный.
– Что это значит? – спрашиваю я, оглядывая вестибюль, теперь залитый красным светом.
– Это не Москиты, – отвечает Молли. – Эта тревога означает, что что-то сработало на земле. Кто-то или что-то приближается. Я должна пойти проверить.
– Кто это может быть?
Но едва я задаю вопрос, аватар моей сестры исчезает.
Кто-то или что-то приближается.
– Кто-то идет сюда, – говорю я вслух и снова подхожу к администратору.
– Добро пожаловать в отель «Чистилище». Не позволяйте названию ввести вас в заблуждение, это отличное место для отдыха. Желаете зарегистрироваться?
– Да, – говорю я неписю.
– О, похоже, вы уже зарегистрированы у нас, мистер Кейн. Пожалуйста, вы можете продолжать пользоваться всеми удобствами… – администратор оглядывается, видит, что на нас никто не смотрит, и наклоняется ближе. – Выбирайтесь, мистер Кейн! Выбирайтесь отсюда, пока можете!
Выбирайся.
Кто-то приближается.
Голос в голове пытается что-то мне сказать, пытается кричать на меня.
«Выбирайся! Выбирайся! Выбирайся!»
Я поворачиваюсь и смотрю на входную дверь отеля «Чистилище».
«Выбирайся».
«Когда окажешься внутри, выбирайся оттуда быстрее».
Это сказала Молли.
Молли сказала это перед тем, как умереть и попасть в Чистилище.
«Выбирайся быстрее!»
– Я должен выбраться, – говорю я себе, – должен выбраться отсюда. Кто-то приближается. Кто-то приближается. Это Игби!
И воспоминания возвращаются.
Под и Пандер, Игби, Сэм и Акими.
И Кина.
Не знаю как, но каким-то образом мои друзья узнали, что мы в беде, и идут за нами.
Я забегаю в бар, где Малакай медленно покачивается в такт музыке один на танцполе. Я хватаю его и тащу в вестибюль.
– Эй, Лука, расслабься.
– Поторопись, – говорю я, таща его за собой. Я чувствую, как воспоминания снова исчезают, чувствую, как они пытаются ускользнуть, но сохраняю перед глазами образ Кины.
– Что ты делаешь? – спрашивает Малакай с ноткой раздражения в голосе.
Я останавливаюсь у двойных входных дверей и поворачиваюсь к нему.
– Они идут за нами, Малакай, – говорю я, – Пандер, Под и Игби, все они. Они отправились искать Исчезнувших, а когда найдут, то отправятся в Чистилище, а отсюда уже не выбраться.
– Пандер… – повторяет Малакай, и по его глазам я понимаю, что он узнал это имя, – и Игби… Боже мой, Рен! Лука, что мы наделали? Нужно уходить!
– Неужели вы решили покинуть нашу маленькую общину? – раздается голос доктора Прайса за спиной.
– Какого черта вы все время подкрадываетесь ко мне?! – взрываюсь я.
– Мне очень жаль, – отвечает доктор, – но я услышал, что вы двое собираетесь уходить.
– Верно, – отвечает Малакай все еще мечтательным, но уже более решительным голосом.
– Но, господа, я думал, мы это уже обсудили. Ничего хорошего не выйдет, если покинуть Чистилище.
– Но они идут за нами, – говорю я.
– Кто идет? – спрашивает Этсетера Прайс.
– Наши… – воспоминания снова исчезают.
– Да к черту! – не выдерживает Малакай и бьет доктора ногой в грудь, отправляя его аватар к стойке регистрации.
– Малакай! – восклицаю я, потрясенный действиями моего друга.
– Заткнись, – отвечает он, хватает меня за запястье и распахивает двойные двери.
На улице ничего нет, нас поглощает бесконечная тьма.
День 1 вне чистилища
Я чувствую, как кровь снова заполняет мои вены.
Онемение проходит, когда жидкость стекает из капсулы. Я снова начинаю дышать, легкие в груди вздуваются, как воздушные шары на параде.
Мне холодно, очень холодно.
Капсула открывается, когда иглы выходят из моих бедер, и я падаю на пол, дрожа и пытаясь привыкнуть к этому реальному миру: ни пикселей, ни неписей, и я снова способен чувствовать.