Евстигнеев сел, машинально пригладил волосы.
- Андрей Александрович, - как всегда, неторопливо начал он, - вы помните, я в вашем присутствии докладывал командующему о донесении нашей разведгруппы из-под Луги?..
- Но ведь командующий уже высказал вам свое мнение, Петр Петрович, раздраженно сказал Жданов. - И я с ним вполне согласен. Как можно в такой обстановке вести разговоры о каком-то отходе противника! Пока не будет весомых подтверждений, внушать себе подобные мысли просто опасно!
- Так точно, Андрей Александрович, - согласился Евстигнеев. - Но дело в том, что речь идет именно о новых подтверждениях.
- Неужели?! - взволнованно проговорил Жданов, но взял себя в руки и сухо и требовательно спросил: - Каковы они в от кого?
- Подтверждений два. Одно от нашей разведгруппы. Другое - от товарищей из НКВД.
- Что именно сообщает НКВД? Доложите подробнее.
- Слушаюсь, - кивнул Евстигнеев. - Еще в начале июля погиб сотрудник НКВД капитан госбезопасности Кравцов. Он инспектировал разведывательно-диверсионные группы, создаваемые в районах Острова и Пскова, на территории, которая была тогда еще в наших руках. Поезд, в котором этот капитан ехал, попал под бомбежку, Кравцову пришлось добираться пешком. Как раз в это время немцы прорвались к Острову. Кравцов был схвачен и расстрелян.
- Какое это имеет отношение?.. - перебил его Жданов.
- Сейчас доложу, Андрей Александрович, - опять кивнул Евстигнеев. - Так вот, этот Кравцов успел объехать группы, проверить их боеспособность, передать шифры, пароли - словом, все, что полагается. В одной из групп, перешедшей уже на нелегальное положение, обнаружились какие-то неполадки с питанием для рации. Кравцов обещал достать батареи в Белокаменске и завезти их в группу на обратном пути в Ленинград. Как я уже доложил, доехать ему не удалось. Однако он успел через своего случайного попутчика, ленинградского студента, передать шифрованную фразу, означавшую, что в районе Пскова группа существует и заслуживает полного доверия. Студент добрался до Ленинграда, явился в управление НКВД и сообщил то, что ему было поручено.
- Я снова спрашиваю: какое все это имеет отношение к делу?.. раздраженно повторил Жданов.
- Сейчас объясню, Андрей Александрович. Ведь вы приказали докладывать подробно... Так вот, несмотря на то что шифрованная фраза была передана, у чекистов оставались сомнения насчет той разведгруппы. Обстоятельства гибели Кравцова были туманны. Настораживал и тот факт, что студенту удалось прибыть в Ленинград целым и невредимым, хотя, судя по его словам, они после бомбежки добирались вместе с Кравцовым. Короче говоря, прежде чем полагаться на псковскую группу, надо было как-то перепроверить показания студента, убедиться в том, что он получил задание именно от Кравцова...
Жданов бросил взгляд на часы, но слушал внимательно.
- Студент утверждал, - продолжал Евстигнеев, - что у Кравцова был с собой тяжелый чемодан, который ему пришлось бросить в озеро. Месторасположение этого озера студент более или менее точно указал на карте. В середине августа чекисты поручили партизанскому отряду, начавшему действовать в том районе, отыскать этот пруд или озеро и постараться выловить чемодан. Вскоре поступило сообщение, что чемодан извлечен из воды. В нем действительно оказались батареи для питания рации.
- И что же из этого следует?
- А то, что студент говорил правду, поручение он получил действительно от Кравцова, и, следовательно, на информацию псковской группы полагаться можно.
- Но ведь у них не было питания для рации?
- Очевидно, удалось раздобыть на месте. Так вот, только что от них поступило сообщение, в точности совпадающее с донесениями наших разведчиков из-под Луги: колонны немецких войск движутся от Ленинграда к Пскову.
Евстигнеев умолк. Молчал и Жданов.
"Неужели это правда?! - думал Жданов. - Неужели Гитлер пришел к выводу, что не в силах овладеть Ленинградом, и перебрасывает войска на другой фронт, для другой операции?! Но что тогда означает сегодняшнее наступление в районе Петергофа? Главное - не принять желаемое за действительное! Может быть, то, о чем сообщает Евстигнеев, - всего лишь смена частей и взамен войск, отводимых на юг, сюда посланы другие соединения? Но в таком случае трудно объяснить, почему колонны, движущиеся от Ленинграда, обнаружены нашей разведкой, а части, идущие им на смену, остались совершенно незамеченными! Вряд ли можно перебросить значительные танковые и моторизованные соединения скрытно, в обход, по бездорожью".
- Значит, вы полагаете, - тихо произнес наконец Жданов, - что немцы отказываются от своей цели и...
- Нет, Андрей Александрович, - твердо ответил Евстигнеев, - такой вывод был бы преждевременным. Тем более что я только что получил донесение от разведчиков сорок второй армии: на петергофском участке фронта обнаружены убитые и захвачены пленные из двести пятьдесят первой и пятьдесят восьмой дивизий противника.
- Как? Позвольте!.. - воскликнул Жданов и, вскочив из-за стола, подошел к висящей на стене карте. - По вашим же сведениям, эти дивизии находятся на Красногвардейском и Пулковском направлениях!
- Так точно, - ответил, тоже поднимаясь с места, Евстигнеев, - они были там. А сейчас, после неудачи с обходом Пулковской высоты, по-видимому, переброшены под Петергоф.
Снова наступило молчание.
- Значит, двести пятьдесят первая и пятьдесят восьмая... - повторил Жданов и переставил синие флажки на карте. Некоторое время он напряженно всматривался в конфигурацию линии фронта, потом повернулся к Евстигнееву: - Немедленно подготовьте донесение обо всем этом в Москву.
- Но командующий... - с сомнением проговорил Евстигнеев.
Однако Жданов прервал его:
- Командующий требовал подтверждения. Теперь вы его имеете. Готовьте донесение и лично отнесите его товарищу Жукову, как только он вернется в Смольный.
Евстигнеев ушел.
Глаза у Жданова болели от бессонных ночей, на мгновение он закрыл их, и ему показалось, что под веками - сотни мелких острых песчинок.
Он потушил верхний свет, потом прикрыл газетой зеленый абажур настольной лампы.