Эти дни, дни отсутствия в отеле Юрия Сергеевича, мужчина попытался использовать максимально эффективно: надо было зарабатывать очки. Состоявшийся между замом и управляющей разговор оставил глубоко внутри след. «И все будет хорошо…». Он старался окружить ее любовью, тёплом и заботой. Она отвечала благодарностью. Он одёргивал себя каждый раз, когда управляющая куда-то без него уходила, когда зависала с телефоном в руке в каком-нибудь углу, когда заявила, что вечер проведёт с Юлей. Он одёргивал себя и видел мгновенный результат: уже к третьему дню этой тактики девушка стала отзывчивее к нему, стала нежнее, стала более расслабленной в его присутствии, стала доставать при нем телефон, чтобы ответить на личную переписку. Чертов врач все-таки был прав.
Роме всё это давалось тяжело: он хотел, чтобы его девушка принадлежала только ему, посвящала свое свободное время ему одному, чтобы ее мысли были заняты только им. Но с Ксюшей это не работало так, как срабатывало в предыдущих его отношениях, которые он всегда, кстати, обрывал сам, наигравшись. Обычно же как: делаешь шаг назад, и девушка в испуге стремится сократить образовавшееся расстояние. Погладишь ее по головке – она успокоится, порадуется. Потом раз – и еще два назад. Она снова бежит за тобой в панике. Устраиваешь ей качели – и все, ты король ситуации. Сейчас же Роман ясно увидел, что с Ксенией надо действовать наоборот. Усиливаешь хватку – и она отстраняется, ослабляешь – и она делает шаг навстречу. Еще ослабляешь – делает еще один. Закрываешь глаза на вечно открытые мессенджеры – еще полтора. Отпускаешь к подруге – целых два. Нужно как-то себя перебороть. Хоть и горишь внутри в такие моменты от негодования и обиды.
И ведь, что главное – он же не тиран какой-нибудь, что бы этот докторишка ни говорил! Тогда, стоя не пороге ее комнаты, он Ксюше правду сказал. Ну, почти. Он действительно был в нее влюблен. Влюбленность и любовь – разные, конечно, вещи. Рома специально выбрал именно это слово – «люблю». Оно слишком сильное. Слишком значимое. И оно словно бы обязывает партнера, услышавшего такое признание, заставляет его почувствовать свою ответственность за эти отношения, исподволь вынуждает его больше в них вкладывать. Как говорил Экзюпери, «Мы в ответе за тех, кого приручили». Умный был мужик.
А на следующий день он уехал. Ни смс, ничего.
Марина осталась один на один со своей ревностью, своим одиночеством, своими мыслями и с его нелюбовью. В темноте и пустоте. С ней.
Случившийся накануне на пороге его кабинета разговор растоптал, уничтожил. Ни одного возражения на все прозвучавшие обвинения, ни одной эмоции на лице. Ни следа сострадания. Холодный взгляд. «Я тебя предупреждал». Предупреждал. Только сердцу не прикажешь! Что ей сделать, чтобы обратить на себя его внимание? Наглотаться таблеток, чтобы совесть заела? Придумать беременность, чтобы привязать, обязать? Избавиться от конкурентки, чтобы расчистить себе путь? Жить хочется, таблетки если только понарошку. В беременные игры она точно играть не будет – это уж слишком. А как избавиться от человека, который сам может в любой момент выкинуть тебя на улицу, большой вопрос.
Девушку штормило не по-детски, она чувствовала, насколько запуталась: после долгого изучения переписки её мужчины с управляющей Марина была буквально ослеплена ревностью и видела в Ксюше причину всех своих бед. И Юрина реакция на то, что эта променяла его на зама, сказала Марине сама за себя. Но пока она смотрела в равнодушные глаза своего врача там, на пороге его кабинета, пытаясь надавить на самое, по ее мнению, больное, ей стало казаться, что ему и правда, действительно все равно. Возможно, она все-таки себя накрутила? Конкурентка ли? Вон, вчера ни один мускул на его лице не дрогнул, когда она пыталась пойти на шантаж. И если между Юрой и этой действительно что-то есть, почему они до сих пор не... вместе?
Работу потерять никак нельзя... Ведь вместе с работой она потеряет и доступ к нему... Нужно быть осторожной. Нужно держать себя в руках. Но если все-таки припрет, можно попробовать выжить эту потихонечку, аккуратненько. Или хотя бы довести до ручки. Какие тут варианты? Можно, когда она на уход в SPA явится, незаметно подсунуть коллеге, которая будет с ней возиться, просроченный кислотный пиллинг – лицо сожжет. Можно посылку с килограммом дохлых вонючих мышей прислать. Можно подкинуть чужое, чтобы ее обвинили в воровстве. Можно выложить ее фото на сайте знакомств и телефон указать. Все вместе наверняка подействует. Уволиться не уволится, но нервишки потреплет свои знатно.
Но это – если припрет. А пока можно поискать способы попроще.
— Ксения Борисовна, у Вас есть минуточка? — Марина буквально излучала покорность и смирение, и вместе с тем – тревогу. Управляющая, которая только-только устроилась за барной стойкой, чтобы в компании Романа Евгеньевича спокойно выпить кофе, напряглась.
«Что ей надо?»
— Ксения Борисовна, Вы меня извините, — затараторила девушка, — Я бы никогда не осмелилась Вас беспокоить, но уже места себе не нахожу…
— Я Вас внимательно слушаю.., — у Ксюши холодок пробежал по коже. В этих глубокого зеленого цвета глазах она читала отчаяние и страх.
— Дело в том, что Юра… он уехал. Вы же знаете… И пропал. Не пишет, не звонит. Не отвечает на сообщения. Трубку не берет. Это так на него не похоже. Я третий день не сплю. Мы сильно поругались за несколько дней до его отъезда… Это всё я виновата со своей ревностью! — Марина зажмурилась и на щеках тут же образовались дорожки слез. — Но такого отношения… Я не заслужила! У нас ведь все до этого хорошо было, планы…
«Планы… Поссорились… Вон оно что…»
— А теперь… Глупая ссора, а у меня, кажется, вся жизнь сейчас рушится. Я без него не могу…
— Марина, а чем я могу Вам помочь? — Ксения была ошарашена, обескуражена, разбита и одновременно с этим – зла: почему ей приспичило говорить о Юре в присутствии Романа, на которого одно только его имя действует как красная тяпка на быка? Неужели нельзя было выбрать момент поудобнее? Рома уже напрягся: потерял интерес к своему кофе и пустым взглядом уставился куда-то за спину бармена.
— Мне больше не к кому обратиться... Я знаю, что вы с Юрой прекрасно общаетесь, что у вас друг от друга нет секретов… Он Вам наверняка говорил что-то про то, куда и надолго ли поехал. Вы ведь так дружите! Я даже, честно говоря, иногда ревную! Или, может быть, он Вам говорил что-то обо мне? Может, у него появилась другая? У меня такое чувство, что он что-то от меня скрывает… Поймите меня, я хочу быть ко всему готова. Я так устала! Пожалуйста…
«Скрывает…»
Ксения прикрыла глаза. Мало того, что на нее за минуту вылили ушат ледяной воды; она понимала, что вслед за этим разговором ее ждет не менее неприятный – с Ромой, который последние дни из кожи вон лез, наступая на горло собственным желаниям, чтобы наладить их отношения. Зам по-прежнему делал вид, что его тут нет, и вся эта беседа не представляет для него никакого интереса, но его помрачневший вид говорил сам за себя. «Так дружат! Ревнует. Что-то скрывает… Другая…». Рома цеплял из монолога этой бедной брошенной девочки самое главное.
— Марина, я знаю только, что он в Амстердаме, вернется завтра. А на тему личной жизни он особо не распространяется… Довольно скрытный в этом плане человек.
— Юра совсем-совсем ничего про меня Вам не рассказывал? — удивленно переспросила девушка. В ее глазах вспыхнула неподдельная обида.
«Это другое»
Ксюша покачала головой:
— Боюсь, что нет.
— Ну почему мне постоянно так не везет? Вечно как дура сначала поверю в очередную сказочку о любви до гроба, а потом снова и снова остаюсь у разбитого корыта. За что? И я ведь ему – всё.., — Марина, очевидно, решила исповедаться прямо тут, перед управляющей. Девушка стояла, вся сжавшись, всхлипывая и утирая катившиеся слезы тыльной стороной ладони.
«В сказочку о любви…»
— Простите… Что я вот так на Вас все вывалила…
— Возьмите салфетку. Вытрите слезы. Выпейте воды… И успокойтесь, Марина. Все будет хорошо… Наверное. Мне жаль, я бы хотела Вас поддержать…