— Тебя не проведешь. Ну, а если без шуток, обычная заумная конференция, каких много проводят – с участием светил от медицины. Тебе вряд ли интересно… Амстердам очень красивый, уютный, яркий – особенно, конечно, старый город. Домики пряничные, красные, коричневые, разные. Стоит на каналах, мосты, лодочки, чайки над всем этим высокооо парят, время от времени пикируя в воду. Люди расслабленные, неспешные, всем весело, запах травки тут и там… Парки, скверы, тюльпаны, площади, зелень. Узкие улочки… Кругом символы города – красные «иксы» – символизируют лопасти мельниц…
По мере того, как он рассказывал, глаза девушки становились все больше и больше. В ее голове стремительно менялись картинки. Она ведь за свою жизнь нигде, кроме Барнаула и Москвы, не была. А он – он, наверное, каждую мелочь там подметил, наверное, впитал это все в себя как губка за эти дни…
— Кстати, я оттуда и для тебя кое-что прихватил, — врач запустил руку в карман и достал маленький серый мешочек, очень аккуратный, с ее мизинец в длину. Протянул девушке, немного смущаясь. — Боялся, в аэропорту конфискуют, но рискнуть стоило…
— Что это? — она затаила дыхание. Шутит так, словно провез запрещенку. Ну не каннабис же там, в самом деле.
Юра откинулся в кресло, заняв свою излюбленную позу со скрещенными на груди руками. Он ничего не ответил, просто наблюдал за ее меняющимся лицом. На нем тут же проступило детское любопытство, нетерпение, даже азарт. Ксюша, наконец, справилась с завязками, перевернула мешочек и вытряхнула на ладонь аккуратный кулон, выполненный из белого золота. Миниатюрная чайка в полете на средней длины цепочке. Она вскинула на него глаза.
— Маленькая свободная птичка, — врач склонил голову на бок. — Я о тебе сразу подумал. Пусть она будет с тобой.
Чайка
Хочется петь и летать, летать и петь,
И не думать о ваших словах – ваших жестоких словах.
Хочется просто дышать, вовсю дышать.
И не знать ничего про тебя – не знать никого до тебя.
Хочется счастья и слез, обычных слез.
И не помнить, что было вчера... Как это было вчера...
Хочется прямо до звезд. До самых звезд!
И не знать ничего про тебя – не знать никого до тебя.
Хочется быть незаметной, невидной, неслышной, никем не опознанной.
Хочется быть невесомой, как пух, независимой от притяжения.
Хочется быть невозможной, немыслимой, недопустимой, неправильной.
Хочется жить!
Чайка, лети!
Комментарий к Глава 16 // Чайка Как вам Рома и Марина? Хороши? И я даже не знаю, можно ли их за это судить... Никого нельзя, наверное, судить... И Юру, и Ксюшу – никого из попавших в этот замес.
Чайка – стихи З.Рамазановой
https://music.yandex.ru/album/1000365/track/9439374
====== Глава 17 // Я тебе доверяю ======
Мы утонем, хотя каждый знает, где брод
Определенно, отличный день. Юра погасил монитор и выключил настольную лампу, снял халат. Время поужинать.
Он совсем не чувствовал усталости, хотя выходит, что не спал почти двое суток. Утро началось прекрасно, символичный подарок ей – это было очень хорошо видно – пришелся по душе: Ксения тут же ловким движением надела кулон на шею и воссияла:
— Ну как? — глаза ее блестели, как у ребенка, которому только что разрешили съесть килограмм любимых конфет за раз.
— На своем месте, — улыбнулся врач. — Словно специально для тебя создана.
«Будет напоминать тебе, кто ты»
Она тронула птичку пальцами, поправляя. Очень тонкая работа, кулон фактически невесомый. Словно соткан из воздушных нитей, а не из металла. Чайка не хотела «сидеть» ровно по центру, норовя упорхнуть куда-нибудь в район ключицы. Как живая.
Они хорошо, душевно поговорили. Как в старые добрые времена. Жаль, часто такой фокус проворачивать не удастся. Но все равно – заряд остался на целый день. Хотелось сохранить в душе то ощущение тепла, которое оставила эта встреча.
— Юрий Сергеевич! — запыхавшаяся сотрудница SPA-зоны влетела в дверь, через которую он уже готовился выйти на ужин. — Там Марина!
«Марина..?»
Про Марину врач и думать не думал. За весь день она ему и на глаза то ни разу не попалась. Он уж понадеялся было, что его методы, пусть и довольно жестокие, дали свои плоды: что девушка включила голову или, на худой конец, вспомнила про свою гордость. Он не понимал, что еще должен ей сказать, если прямым текстом не работает, как он должен себя вести с ней, чтобы ей надоело, чтобы она, наконец, поняла, что связалась с мудаком, и поискала счастья в другом месте. Все слова давно были произнесены. Как о стенку горох.
— Что случилось?
— Она… там… в своем номере… Мы договорились, что с коллегой к ней зайдем, дверь была открыта… Она… там…
Врач бросился за девушкой. Что натворила эта дурочка?
Весь путь занял не больше пяти минут. Юра влетел в комнату: ситуацию он начал оценивать прямо с порога. Марина была в сознании. «Уже хорошо!». Лежала на кровати, бледная как мел. Зрачки расширены, движения заторможены. Початая бутылка вина на тумбе, вскрытый блистер. Юра схватил таблетки – антидепрессанты. Откуда она их взяла???
— Сколько. Ты. Выпила? — он даже не надеялся на внятный ответ. Она смотрела на него затуманенным взглядом, кажется, с трудом осознавая, что происходит. Бесполезно. Какой у нее вес? Не больше 55 кг. По признакам – средняя степень отравления.
И понеслось. Вызов скорой. Вода, снова вода. Хлопки по щекам. Попытки вызвать рвоту. Активированный уголь. Попытки достучаться до ее сознания разговором. Контроль дыхания. Марина! Маринаааа!?
Посмотреть на то, как медики увозят массажистку, сбежалась половина отеля, включая руководство. Нет, ну не дура ли? Подружки ее, пришедшие более или менее в себя, рассказали ему, что последнее время девушка была сама не своя, ходила подавленная, потом раздобыла, как она назвала это, «успокоительное» и немного повеселела. А сегодня весь день ждала его.
Управляющая сквозь толпу зевак прорвалась к врачу, в глазах ее плескался ужас.
— Юра, объясни, что случилось?
— Отравилась. Антидепрессантами. Все будет нормально, не волнуйся, дозировка не критическая, — он запустил руку в волосы и глубоко вдохнул свежий воздух.
— Юра… Она… говорила со мной вчера. О вас… Она… Я не знаю, что у вас происходит, что с тобой происходит, ты же не рассказываешь ничего, но… Это не «другое», это уже серьезно, понимаешь?
Врач посмотрел сквозь Ксению. Какой контраст с утром. Взгляд его стал странным, отрешенным.
«Что она ей успела про «нас» наплести?»
Ксения последний раз проверила небольшой список подарков к Новому году. Папа, Рома, Юлька, Юра, Лев Глебович. Всех осчастливим, как умеем.
Маленькая чайка, устроившись на ее правой ключице, поблескивала в лучах закатного солнца. Зимой темнеет так рано, зимой особенно чувствуется нехватка тепла. Зимой хочется порой впасть в спячку, чтобы разбудили с появлением первой травы. Хочется, но так ведь и всю жизнь можно проспать.
Напротив каждого пункта в ее списке стояла галочка, означающая, что подарок придуман и куплен. Ну, почти напротив каждого. Ксюша никак не могла сообразить, что подарить Юре. До праздника 10 дней, а идей нет. Ей хотелось бы выбрать нечто особенное, со смыслом, понятным только им двоим, вот как эта чайка. Тогда она достала ее из мешочка, рассмотрела и сразу поняла, что он хотел сказать. «Маленькая свободная птичка». Они никогда это не обсуждали. Он просто недовольно хмурился каждый раз, когда становился свидетелем Роминого на неё очередного нажима. Единственный раз позволил себе комментарий по этому поводу. И один раз скинул песню, строчки которой отозвались глубоко в сердце: «Хочется быть невесомой, как пух, независимой от притяжения. Хочется быть невозможной, немыслимой, недопустимой, неправильной. Хочется жить! Чайка, летииии!». И теперь эта чайка живет на ее ключице. Ксения с ней не расстаётся. Она словно напоминает ей об истинной ее природе. Она словно делает ее сильнее.
Роман, кстати, заметил птичку в первый же день. Заметил, но предпочёл сделать вид, что нет. Логическая связка выстроилась в голове сама собой. Птица поселилась там с возвращением врача. С которым они так мило беседовали о запертых на ключик золотых клетках. Зам не знал, что и думать. От опрометчивых поступков его останавливало лишь собственное решение поменьше вмешиваться в Ксюшину жизнь, данное обещание ей доверять и ее изменившееся поведение: девушка отстранялась, стоило ему хоть немного поднажать, и тут же шла навстречу, стоило ослабить хват.