Часовая поездка в такси стала для обоих отличной возможностью спокойно поговорить по душам. Водитель оказался чутким человеком и сам до минимума приглушил музыку, чтобы пассажирам не пришлось ее перекрикивать.
Ксюша выглядела как подросток. Волосы заплетены в небрежную косу, черные джинсы, темно-серая заправленная свободная футболка, черный ремень, грубые кожаные черные ботинки на шнуровке, распахнутая настежь объемная косуха, черная, разумеется. И чайка на ключице. Минимализм во всей его красе. Сразу видно, человек едет оторваться. Какой контраст с образами, к которым он привык. Сразу вспомнилась дача, белое худи и голубые подвернутые джинсы, распущенные волосы – тогда девушка выглядела лет на 17. Это снова она.
Он не сможет вспомнить, о чем они говорили. О многом. Фактически обо всем. Избегая темы личных отношений. Вспоминали смешные случаи из детства, взлеты и падения, перебивали, «А вот еще как-то…», сыпали историями, много смеялись, словно пытались навечно врезать в сердца память друг о друге, остаться там навсегда. Оба давно потерялись в пространстве и времени, и обоим было все равно, где они, что они и зачем.
«Случайно падали звезды в мои пустые карманы и оставляли надежды… Мои колени замерзли, ты был счастливый и пьяный, и что-то важное между. Действительно важное между».
Они не заметили ни того, как въехали в Москву, ни Третьего транспортного, ни высоток, ни огней. Очнулись на Арбате: у Ксении зазвонил телефон. Рома. Она сразу напряглась. Все это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.
— Привет! Да… Уже подъехали. Всё хорошо, не волнуйся... Да, с Юрой… — она вскинула на врача полный недоумения взгляд. — Спасибо… Сколько тебе еще с ним работать? ...Ром, как ты так умудрился, ума не приложу? Отдохни! …Да. Да, спасибо! ...И я тебя. Пока…».
««И я тебя» что? Люблю? Целую? Обнимаю? Ненавижу?»
Вот и поговорили.
Она была в замешательстве. За время поездки она ни разу про Рому и не вспомнила, не написала, могла бы и предупредить ведь, что уехала. С другом. Разговор с Романом вышел странным донельзя: он пожелал ей хорошо провести время. С человеком, которого считает личным врагом. Что это? Может быть, он таким образом решил её проверить? А как он проверит? Может, он проверил ее уже тем, что отпустил, а она и ускакала? Да нет, это уж слишком...
— Рома твой интересный, конечно, человек. Я не могу себе объяснить его благословение, как ты выразилась, — Юра словно считал ее мысли.
«Услышал меня, что ли?»
— Я и сама не могу. Наверное, хочет доказать, что доверяет мне. Может, чувствует вину, что не смог поехать… Я не знаю. Ромка очень старается последнее время. Прямо из кожи вон лезет…
«Чтобы что?»
— Представляешь, заявил мне на днях, что хочет завести собаку и когда-нибудь детей, — Ксюша озадаченно нахмурилась.
«Детей???»
— А ты?
— Что?
«Что-что?»
— Собаку хочешь?
— Нет, не хочу. Я котов люблю. Пошли?
В клубе было шумно. Народ сновал туда-сюда с внушительного размера пластиковыми стаканами в руках. Алкоголь. Юре то и дело приходилось подхватывать считающую ворон подругу под локоть, снова и снова уводя её с чьего-то пути. Ксения смотрела куда угодно, но только не прямо перед собой. Кончится все лобовым столкновением с каким-нибудь таким же рассеянным тусовщиком. Глаз да глаз здесь нужен! Упустил ее из виду буквально на несколько минут, а когда очнулся, она уже возвращалась с двумя бокалами белого вина.
— Это кому? — кивком головы врач указал на напитки.
— Один тебе, второй мне, — Ксюша протянула ему вино, но Юра лишь головой покачал. — Да ладно, тут совсем немного! Ты же не за рулем. Юр, расслабься уже, а? Когда еще такой случай представится?
Мужчина с сомнением во взгляде взял из ее руки напиток. Идея не самая лучшая. Хотелось бы сохранять трезвость мыслей. Он вообще не пьет, и она это знает. В ее глазах появилось озорство:
— Так-то лучше!
Девушка приподняла бокал повыше, словно собираясь сказать тост. И она его сказала.
— За… дружбу? За дружбу.
«За дружбу…»
«За дружбу…»
На фоне зазвучала музыка, приглашая всех собравшихся на танцпол. Вокруг них начала стремительно собираться толпа людей. Ему стало казаться, что еще чуть-чуть, и Ксюшу просто сметут и не заметят. На всякий случай врач встал поближе. Ксения же в этой суете чувствовала себя как рыба в воде. Она приготовилась прыгать в эту атмосферу с разбега. На ее губах играла блуждающая улыбка, а в глазах горели огни. Внезапно вспыхнувший свет софитов отразился в них и был тут же поглощен. Зал взорвался криками и аплодисментами, приветствуя группу. Короткие слова для публики, понеслось.
Юра наблюдал, как её уносит в этой музыке. Девушка буквально отключилась от внешнего мира. Непроизвольные движения головой, телом, губами – она была вся там. Подпевала себе под нос, плавно двигалась, предугадывая ритм. Она и была этим ритмом. В Юриной голове внезапно зазвучал ее же строгий голос: «Доброе утро, коллеги. Давайте начнем нашу планерку». И вот – пожалуйста. Девочка. Пританцовывает, поет тихонько с прикрытыми глазами, откидывает голову… Ее тут нет. Она уже где-то там. Врач улыбнулся мысли и поймал себя внезапно на том, что смотрит на нее уже неизвестно сколько, вместо того, чтобы на сцену взглянуть. А там, между прочим, исполняли что-то годное. Да, вкус в музыке у нее определенно есть.
Здесь так шумно и одновременно полный вакуум. Темно, тесно, слишком близко друг к другу в этом море людей. Она каждой клеточкой тела ощущает на себе его взгляд. Интересно, что он сейчас о ней думает? Что школьница пришла на дискотеку поплясать? Да ей все равно. Ей сейчас так хорошо. Должен же понять. А вот и приятный эффект от вина, она ждала его. Мысли одна за другой исчезали из головы, тело окутывали теплые волны: медленные и ласковые, спустя несколько минут они поглотили ее без остатка… Или это не от вина тепло? Уже жарко. Уже невозможно. Его голос выдернул ее в реальность.
— Ксения, а ты то детей хочешь? Что ты ему ответила?
Певец объявил следующую композицию. Девушка неопределенно мотнула головой.
«Какие дети, ты что?»
— Давай потом об этом. Лучше послушай! Это потрясающая вещь!
И снова закрыла глаза, впитывая в себя музыку.
I’m comin’ to rescue you, When you’re wanderin’ through the wilderness
I’m comin’ to hold your hand, When you’ve gone to the dark side
Он вслушался.
I’m comin’ to bring you back, When you stray from the righteous road
I’m comin’ to give you hope, When you’re hurtin’ on the inside
Cos I know how low true love can go, And I know how deep still waters flow
Текст словно бы с неким религиозным посылом, но он слышит совсем другое.
Она слышит совсем другое.
Главное.
When you’re walking thru the hurricane, When you’re dancing thru the storm
Gotta keep the faith, Gotta keep the faith
Gotta keep the faith strong
When you ride into the lightning Into the eye of the storm
Gotta keep the faith, Gotta keep the faith
Gotta keep the faith strong
Вязкий воздух, дышать вдруг становится невозможно тяжело.
Строчки бьют наотмашь, каждый выстрел точно в цель, без единого промаха.
И он беспомощен перед ними, стоит и не хочет защищаться, позволяя в себя стрелять.
I’m Comin’ to raise you up When you’ve fallen by the wayside
I’m comin to pull you free When you’re drowning in the raging sea
I’m coming to light your way When you’re walkin’ through the darkness
I’m coming to bring you home. Here comes the calm before the storm*
Это не «обстоятельства сложились» так, что сейчас они здесь вдвоем.
Это Вселенная уже отчаялась, задолбалась создавать им обстоятельства и –
Прямым текстом.
Прямо в мозг, в самое нутро.
Прямо туда.
Вколачивает поглубже.
Чтоб уж наверняка.
When you’re walking thru the hurricane, When you’re dancing thru the storm
Gotta keep the faith, Gotta keep the faith
Gotta keep the faith strong
«И если вы два дурака, то я умываю руки».
Вот что она хочет им сказать.
И вот уже воздуха в легких фактически нет. В голове нет мыслей. Под ногами нет опоры. Нет стука сердца. Времени. Пространства вокруг. Нет сил. Последняя запомнившаяся картинка – она разворачивается к нему с широко открытыми глазами, в которых плещется… Он дальше ничего и не помнит. Их сбивает ударной волной.