Ксюша кисло улыбнулась. Шутка жесткая и, надо сказать, удачная, но ей не до веселья. Она остро чувствует охвативший ее мандраж, но старается контролировать хотя бы взгляд.
— Кажется, я вчера переоценила свои силы. Ночные гулянки больше не для меня. Старость приходит, видимо…
— Да ну брось ты, какая старость! Не обижайся! Просто вид у тебя уставший, — Рома не удержался и все-таки накрыл ее ладонь своей. — Как концерт?
— Ты знаешь, на самом деле – хорошо. Я рада, что попала туда. Спасибо. «Да. Спасибо...». Жаль, что ты этого не слышал, — она больше не может смотреть ему в глаза, хотя понимает, что этим выдаст себя с головой. Не может. А вот и Марина прискакала…
«Руку не убирает…»
«Улыбнись хотя бы для вида»
Улыбка. Кажется, несколько натянуто вышло. Смотрит совсем не туда. Марина по традиции подкрадывается к Юре сзади и закрывает ему глаза ладонями. Интересно, она вообще в курсе правил поведения на работе? Тот берет девушку за запястья, сбрасывает руки…
— Ксюша… Вернись ко мне, пожалуйста. Так кто выступал? Ты так и не рассказала мне.
— А? Дэнни Фарант. И Пол Роусон… Нет, не тот Фаррант, который английский композитор. Тот умер в XVII веке… Другой…
— И что у них за музыка? Взорвали вчера зал?
«Взорвали…»
— Сложно сказать. Рок, соул, много всего намешано, — она смотрит куда угодно, но только не на него. И на врача желание смотреть пропало абсолютно. Вот, в окне что-то интересное происходит.
«Взгляд отводит…»
— Ксения… ты какая-то не такая… В моем представлении, ты сейчас должна была сиять и захлебываться эмоциями от впечатлений. А не сидеть в трансе. Что-то случилось?
«Я и захлебываюсь. Эмоциями от впечатлений… Я тебе изменила! С твоим врагом!»
— Просто такая эйфория от концерта, уснуть потом до утра не могла… Прости! Если бы ты был там со мной, ты бы меня понял. А теперь проснуться не могу…
— А про врача что мне ничего не рассказываешь? — Рома не вытерпел. Такими темпами он никогда не доберется до самого интересного...
Ксюше понадобилось все ее самообладание, вся выдержка, чтобы снова не отвести взгляд и при этом не выдать им себя с головой. Вина, стыд, совесть – с одной стороны; боль, любовь, отчаяние – с другой. И она – посередине между этим молотом и наковальней. Они её медленно стирают в порошок. Девушка постаралась придать голосу интонацию похолоднее:
— Никто ко мне не приставал, если тебя это интересует.
«Убедительно. Стыдно. Просто отвратительно, Завгородняя»
— Прости, — Рома потянулся к ней через стол, пытаясь все же поцеловать, хоть в нос, если в губы при свидетелях совсем не прилично. Девушка закрыла глаза, моля, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Пожалуйста… Теплое касание кожи. Это невыносимо!
«Я твоей любви не стою»
«О, нежности пошли… Не призналась»
— Ром, мы сейчас на планерку опоздаем. Давай потом…
Ксюша тяжело поднялась со стула, не удержалась и мельком взглянула на уставившегося в журнал врача. Марины рядом не было. Странно, только что же здесь ее видела… Одно из череды мучительных испытаний на сегодня она прошла. Впереди их еще бесконечное множество. И следующее предстоит уже через 6 минут.
— Доброе утро, коллеги. Раз все собрались, давайте начнем нашу планерку… Сегодня на повестке дня – новогодние мероприятия в «Гранде». Приступим.
Видит Бог, она старается держать себя в руках. Она пытается придать своему голосу ровное звучание, сделать его лишенным эмоций, невыразительным. На нее смотрят фактически все. Папа – обеспокоенно, Рома – с подозрением, Регина – ехидно, Григорий – с любопытством, Валентина Ивановна – расстроено, Леня – со свойственным ему пофигизмом, Лев, зашедший специально, чтобы сравнять Романа с землей, – переводя взгляд между управляющей, замом и врачом, который, меж тем, изучает большую черно-белую пейзажную зарисовку на противоположной стене. Не смотрит он один. Отрешенный вид врача и голос управляющей, которым она так плохо сегодня владеет, вместе сообщают владельцу больше, чем сообщила бы стопка фотографий из клуба от какого-нибудь частного детектива, если бы он нанял его за ними следить. Тем более, он этих голубков накануне вечером заприметил выходящими из лобби. Нет вопросов? Есть вопросы.
Они смотрят, и в каждом взгляде Ксении видится осуждение за совершенное предательство. На ней словно поставили клеймо. Находиться втроем в одном помещении невыносимо. Она знает, Юра – знает, Рома – в дураках. Ксюша встает и упирается руками в стол, вдох, выдох, вдох… Вскидывает голову.
— Простите. Продолжим.
«Как с замом за ручки держаться и позволять себя в нос целовать, так нормально всё.
А тут то что вдруг на тебя так внезапно нашло?»
Ей почти все равно. В этой комнате значение для нее имеет мнение лишь двух людей. Один пристально вглядывается в ее лицо, другой внимательно разглядывает стену. Отец в данном случае не считается. Она не может смотреть ни на одного, ни на другого. Будет смотреть на Регину.
— Регина Марковна, я надеюсь сегодня увидеть от Вас новогоднее меню, — говорит девушка и, не давая той рта раскрыть, продолжает: — Григорий, от Вас, соответственно, карту вин по тематике.
«А голос то у нас какой суровый!»
Григорий сдержанно кивнул. Он уже знает, что предложить.
— Далее… Борис Леонидович, позаботьтесь о том, чтобы при подключении иллюминации в лобби и на веранде отель не вспыхнул, как костер на Масленицу. Проверьте, пожалуйста, еще раз исправность проводки.
«На родного отца наехала…»
— Доча, так я ж…
— Борис Леонидович, проверьте еще раз. Далее, Валентина Ивановна, от Вас требуется обойти номера и удостовериться, что вся продукция индивидуального пользования заменена на тематическую. Парфюмерия, косметика, туалетные аксессуары – разъяснять не надо. Бар. Проследите за своими подопечными, многие из них, Вы знаете, любят прихватить их себе на сувениры. Я пройдусь завтра днем, если обнаружу недостачу – спрашивать буду с Вас.
Валентина надулась. Ксения Борисовна ей, конечно, как дочь, но выслушивать от нее такие вот необоснованные претензии только потому, что та не с той ноги встала, как-то обидно.
«Посмотри на меня...»
— Леонид, я надеюсь, Вы понимаете, что здесь у нас не детские утренники будут проходить. От Вас требуется вся бдительность и предельная концентрация внимания ближайшие две недели. В течение этого времени в отеле ничего не должно случиться – ни пьяных драк, ни смертоубийств, ничего в таком духе. Это ясно?
«Что до смертоубийств не дойдет, не могу гарантировать»
Добившись от охранника утвердительного кивка головой, управляющая, сделав глубокий вдох, пошла дальше.
«Так, соберись…»
— Юрий Сергеевич.., у Вас хватает препаратов для снятия алкогольной интоксикации, капельниц, лекарств для желудка? Это основные проблемы с гостями в период затяжных праздников…
«О, а вот и про меня вспомнили, надо же…»
— Дайте-ка подумать, — врач вскинул глаза к потолку, — Хватает.., Ксения Борисовна, — даже головы не повернул…
«Этот пейзаж явно интереснее…»
— Кхм… Прекрасно. Далее. Лев Глебович, отчет готов. Простите за задержку.
— Симпапулька, да хрен с ним, с отчетом, ты мне скажи, кто тут заправлять этим всем будет, если ты выглядишь так, словно через пять минут кони двинешь?
«Даже Лев заметил! Роман Евгеньевич, откройте же глаза! С Вашей управляющей что-то не так!»
— Я в полном порядке, Лев Глебович. В любом случае, если вдруг что, не волнуйтесь, без управления отель не останется. У Вас есть Роман Евгеньевич, он в курсе абсолютно всех запланированных дел, всех задач и способов их решения.
— Ну-ну. Нет доверия у меня к твоему заму после таких фокусов.
— Простите, Лев Глебович, это больше не повторится, — Рома решил, что самое время принести личные извинения.
— Это не повторится, так другое случится. В общем, симпапулька, чтоб через два часа была как после выходных на курорте. Не знаю, как ты этого добьешься. В медкабинет сходи.