Просто поцелуй. Нет, она передумала! Она не желает его видеть, знать, пересекаться с ним в кабинете, в лобби, в коридорах, на тропинках. Слышать этот голос, видеть глаза, чувствовать запах. Хранить на пальцах память о прохладной коже, хранить внутри обжигающие ощущения от касания губ шеи в месте, где можно почувствовать, как предательски рвётся сердце. Вспоминать, чёрт возьми! Позволять ему себя терзать! Позволять считывать свою боль. Позволять ему себя жалеть. Ей не нужно его сочувствие! «Больно смотреть»!? Не смотри! Она его от этого удовольствия избавит.
С глаз долой – из сердца вон.
«Все ждала, когда кончишься?
Дождалась».
Заблокировать.
04:33 Кому: Юля: Как Калининград?
04:35 Кому: Папа: Папа, мне нужно тебя увидеть!
06:50 Кому: Рома: Проведи сегодня, пожалуйста, планерку без меня. Срочные дела в Москве.
— Юрец! Срочно ко мне! — крик Льва Глебовича в телефонную трубку в 7 утра не будит его, нет. Он уже два часа как не спит, проснулся от дурного сна и сердце не на месте. Он то и дело смотрит на часы, прикидывая, в какое время вообще уместно к ней пойти. Нужно поговорить. Он не это имел ввиду! Он уже готов ко всему: и к тому, что ему дверь Чижов откроет, и к тому, что не откроют вовсе. Еще один такой день он не вынесет. И часа не вынесет.
06:50: Кому: Ксения: Как насчет кофе перед планеркой?
06:51
06:53
06:53
06:55
06:56
06:57
06:57
Не доставлено.
07:05. Не доставлено. Она же вообще не выключает телефон… Может, она у Льва? Что там могло случиться в 7 утра? Крик вполне здорового человека. Очень бодрый для этого времени суток.
— Лев Глебович!? — Юра ворвался в номер и тут же столкнулся с гневным взглядом Федотова, опершегося на спинку дивана и сверлящего глазами дверь, в которую врач влетел. На секунду показалось, что владелец сейчас его просто испепелит на месте. Он был один.
— Значит так! Что хочешь делай, но что бы ВОТ ЭТО, — Лев швырнул в него белый лист бумаги, — она забрала! — «Что это?»— Где хочешь ищи, мне плевать! Чтобы не позже, чем через неделю стояла здесь, на этом самом месте, со своим грёбаным планшетом! И слушала мои указания! Ясно!?!? — «Ясно» он рявкнул так, что казалось, стоящая на журнальном столике ваза из тонкого прозрачного стекла сейчас разлетится вдребезги.
Юра не слышал. Звук выключили в момент, когда он увидел в полёте этот лист. Он летел, летел и опускался, словно в замедленной съемке. И теперь валялся на полу, прямо под его ногами. Чтобы прочитать, что там написано, поднимать не надо. «Прошу уволить по собственному желанию с 24 декабря 2019 года, без отработки, по состоянию здоровья. 24.12.2019, Завгородняя К.Б.» Подпись.
«Уволить!?»
— Дай что-нибудь от нервов, — внезапно тихо произнес Лев, плюхнулся в кресло и поправил халат. — И сам давай тоже. Я тебе когда сказал отбивать, я не такой исход имел ввиду! Юрец, ты что натворил!?
Врач что-то невнятное ответил. Что-то достал. Что-то накапал ему. Заявление так и валялось на полу, он не мог оторвать от него взгляд. Здесь, в этой комнате, сейчас был он и это белое пятно на паркете. И какой-то шум на фоне.
— … прием! — Федотов выразительно смотрел на врача. — Говорю, разбудила в 6 утра. Убить был готов! Она мне это заявление сует, я даже не сразу сообразил. Начала сначала что-то про здоровье лепетать, уверять, что Чижов прекрасно ее, значит, заменит, потом как давай реветь. Юрец, ты меня слушаешь вообще? — Лев помолчал, дожидаясь проблеска осознания в его ошалевшем взгляде. — Короче, полчаса потратил, а мог бы спать! Сказал, чтобы валила с глаз моих долой в срочный отпуск и через неделю возвращалась. Пообещал, что подпишу, если не передумает. Я ж не зверь какой… Юрец!? Я это не подпишу, ты понял? Каких дров вы там наломали, я не знаю и знать не хочу. Ну? Что молчишь? Устроили мне тут «Доброе утро»!
— Лев Глебович.., она Вам… ничего больше не говорила?
— Нет! Зама ее пойди спроси! — он снова начал заводиться. — А здесь ее можешь не искать. Минут 20 назад такси отъехало, из окна видел.
07:27 Не доставлено.
«Я пытаюсь справиться с обрушившимся небом.
Я никак не слабачок, но тут такие перестрелки.
Я молчу, белеет парус одиноко. Дурачок, он ничего не понимает:
Корабли имеют сердце и возможность выбирать,
И, погибая, улыбаться»
09:30 Кому: Ксюха: Привет, подруга! Тебе чего не спится в такую рань? Бурная ночка?
09:35 Кому: Юля: Юлька… Я соскучилась. Хочу к тебе. Дай адрес.
09:38 Кому: Ксюха: Завгородняя, ты сбрендила? Я, конечно, тоже соскучилась, но я как бы в Калининграде, ты как бы в Днище. Потерпи, 5 дней осталось, привезу тебе новогодний подарок под елочку.
09:38 Кому: Юля: Я в аэропорту.
09:40 Кому: Ксюха: Зеленоградск, Приморское шоссе, 551/2
Несколько часов – и тут ее не будет. Несколько часов – и она будет птицей в облаках. Несколько часов, и начнется другая жизнь. А с нового года начнется совсем новая. Нет, в отель она не вернется. С папой уже утром объяснилась, разревелась ему в плечо. Лев пока не отпустил, она позже позвонит, скажет, что не передумала, все дела передаст удаленно. Там и передавать нечего, Рома в курсе всего. Юлька… Юлька точно поймёт. Жечь!
10:30 утра. Планерка закончилась. Вдох.
— Алло. Это я. Да… Нет, уже не в Москве… Неважно, где, в аэропорту. Я не вернусь. Прости меня. Выслушай меня, пожалуйста! Я… Я тебя не люблю… Я не чувствую ничего, только вину… Нет, выслушай! Прости, что сбежала и не говорю это сейчас в глаза… Поступила как трусиха… Рома, ничего не изменится. Я не могу тебе больше врать… Неважно!!! Отель на тебе, заявление у Льва… Нет!!! Нет у меня больше сил! …Нет, мы не сможем работать вместе, как прежде! Нет! …Дело не в этом! Я не желаю туда возвращаться! …Да причем тут врач!?!? …Без работы не останусь, не волнуйся! …Рома, ты меня слышишь!? Я не люблю тебя и не смогу полюбить. Прости... Пожалуйста, не звони мне, если у тебя хоть капля самоуважения есть! Я не возьму трубку.
«Прости»
Выдох.
Теперь – не трогать телефон.
«Жаль, но я никак не научусь остановиться.
Разгоняюсь-загоняюсь, как отпущенная птица.
Хорошо, я буду сдержанной и взрослой. Снег пошел – и значит что-то поменялось.
Я люблю твои запутанные волосы, давай я позвоню тебе еще раз, помолчим.
Люблю твои запутанные волосы, давай я позвоню тебе еще раз, помолчим.
Люблю твои запутанные волосы, давай я позвоню тебе еще раз, помолчим.
Люблю…»
Разблокировать?
Нет.
07:45
07:47
07:48
07:51
07:54
07:59…
Он ей телефон оборвал. Длинный, а затем короткие гудки. 30 исходящих вызовов. Если она внезапно возьмет трубку, он будет кричать. Но похоже, она не возьмет.
Эта планерка была мучением. В ее кресле – Чижов. Спокоен, хотя начал собрание с удивленного «Ксения Борисовна вынуждена была уехать по делам, сегодня планерку проведу я». То ли настолько хорошо владеет собой, то ли еще не знает ничего. Невозможно смотреть на эту равнодушную физиономию.
— Роман Евгеньевич, а где все-таки Ксения Борисовна? — Юра произносит это против своей воли, он не хочет к нему обращаться, но ему нужны хоть какие-то ниточки.
— А Вы с какой целью интересуетесь, Юрий Сергеевич? — Чижов тут же ощетинивается, напрягается, сканирует врача взглядом.
— Я сегодня должен был с ней согласовать вопрос о нехватке медикаментов, она не предупреждала, что ее не будет, — какая интересная все же картина на противоположной стене. Он каждый раз видит в ней что-то новое.
— Насколько мне известно, она в Москве. Когда вернется – надо уточнить у нее.
«Ну давай. Попробуй уточнить»
— Как уточните, дайте знать. Вопрос срочный.
— Не делайте вид, что сами не можете это сделать, Юрий Сергеевич! — зам начинает потихоньку заводиться.
— Вы знаете, Роман Евгеньевич, я бы рад. Не могу. Трубку не берет, — он уставился на Чижова прямым холодным взглядом и, не сводя с зама глаз, продолжил: — Кстати, Валентина Ивановна, а Борис Леонидович где?