Все, что ей оставалось – раскрыть руки и заключить ее в свои объятья. Унять свое любопытство и ждать, когда она сама захочет рассказать. Напоить чаем, накормить свежеиспеченными плюшками. Сказать, что ни о чем не будет спрашивать, и отправить спать в соседний номер, удачно пустующий. Впрочем, почему удачно? Зимой гостиницы тут стоят полупустые, проблем с заселением внезапных гостей нет.
Она Юльке благодарна. Потому что до сих пор не готова. Эти объятья были ей нужны. Она обязательно все расскажет, ей нужно выговориться, выплеснуть это все на ее бедную рыжую голову, побыть с ней рядом, услышать слова поддержки и утешения. «Прости, Юль, мне не к кому больше идти». Но – не сейчас. Сейчас нет.
— Приходи, как соберешься, — только и сказала. Сегодня Юля будет ее караульным.
Ксюша кивнула, закрыла за подругой дверь. Тут довольно уютно, чистенько, лаконичный интерьер, довольно свежий ремонт. Все, как она любит. Большего и не надо. Она хотела спрятаться под это толстое теплое одеяло и действительно попробовать поспать. Сон должен помочь, хотя бы ненадолго избавить ее от этих назойливых тяжелых мыслей. Но вдруг заметила за плотными шторами балкон. Смотрит прямо на море!
Вышла. Села в кресло, достала телефон.
15:30 Кому: Папа: Пап, я на месте. Не волнуйся, у меня все хорошо! Я с Юлей.
Разблокировать?
«Нет!!!»
…
«Может, все же разблокировать?»
Ксюша встает, возвращается в комнату, открывает чемодан, открывает отсек для белья, открывает косметичку, кладет туда телефон и закрывает все в обратном порядке. Чемодан – в шкаф. Так-то лучше… А теперь назад, на балкон. Там хорошо… Там море... В нем отражается голубое небо, придавая воде насыщенный, глубокий синий цвет. Волны тихо накатывают на берег и отступают, оставляя на песке темные следы и пену. Море шумит… Этот шум ее успокаивает, убаюкивает. Ксюша долго смотрит на воду, слушает ее шепот, следит взглядом за полетом чаек… Белые пятна на голубом. Взмывающие и пикирующие. Они кричат.
«...незаметной, невидной, неслышной, никем не опознанной»
В памяти одна другую сменяют картинки – яркие и потускневшие. В памяти всплывают фразы, диалоги – она помнит каждый от их начала и до точки. Тело отзывается на воспоминания дрожью: память хранит ощущения от касаний, от взглядов, их смеха. В памяти – всё. Память не сотрешь…
«Интересно, он видел Балтийское море?
Что бы он сказал?»
Завгородняя, иди спать.
Она надеется лишь на то, что ей снова не приснится золотистый конверт. Она не желает вообще никаких снов. Забыться.
Разговор с Борисом Леонидовичем вышел бессмысленный. Можно сказать, и разговора то не было. Главный инженер встретил его в стельку пьяным. В 10:30 утра! Увидев на пороге врача, он сначала отшатнулся, а затем попытался ухватить его за грудки. Пусть он плохо соображал, но отцовское сердце подсказывало, что сейчас прямо перед ним стоит виновник всех его бед на настоящий момент. Права была Валя! Дочь, конечно, ничего ему не сказала, но он что, слепой, что ли? Не слепой и совсем не дурак! Сам явился!
Юра поднял обе руки ладонями вверх.
— Борис Леонидович, давайте успокоимся. Оба. Я Вам не враг. Я в том же положении, что и Вы… Мне нужна Ваша помощь.
Мужчина смотрел сквозь него невидящим взглядом. «В том же положении он, поглядите на него! Да что ты вообще понимаешь!? Вот будет у тебя собственный ребенок, тогда поговорим!». Вслух же дядя Боря произнес лишь:
— Ммммм… ч-что Вам… тут надо? — язык его не слушался. Пить пора завязывать.
«Да, это будет непросто»
— Борис Леонидович, может быть, Ксения говорила Вам, куда поехала? Она не отвечает на звонки. Я… Я перед ней виноват, — он старался не отводить взгляд, хотя видел, что на той стороне приема нет. Инженер, кажется, его совсем не слышал.
«Ах ты ж, посмотрите-ка на него! Вовремя опомнился! Поздно!». Вспомнился промокший рукав рубашки, ее трясущиеся плечи. «Шел бы ты отсюда, парень!».
— Мммм… Нет, Юр-… Юрий Сергеевич… Н-не говорила, — взгляд все такой же стеклянный, — С-сказала, что ей п-предложили место…
— Понятно. Спасибо, Борис Леонидович… Может быть, Вам помощь нужна? Вы в плохом состоянии. Зайдите в медкабинет, я Вам капельницу поставлю. Или лучше я сам к Вам минут через 10 зайду. Принесу таблетки, — её отцу сейчас определенно нужно помочь. Своими руками приближает себя к могиле… На 10:45 утра мы имеем одну сбежавшую управляющую, одно заявление об увольнении, двоих убитых – отца и его самого, третий – на подходе, одного злого владельца в предынфарктном состоянии и ни одной зацепки.
«Уйди с глаз моих долой! Чтоб я больше тебя тут не видел!».
— Премного… благодарен, н-не надо. И… Оставьте мою дочь в покое, — последнюю фразу мужчина произнес внезапно четко, ровно, с хорошо ощутимой угрозой в голосе.
Юра вздрогнул.
«Извините, Борис Леонидович, но – нет»
— Я все же занесу Вам таблетки. Всего доброго.
Борис Леонидович махнул рукой куда-то в пустоту – жест от безнадежности, жест отчаяния. За закрывшейся дверью послышались какие-то шорохи, возня. Врач прислушался. Нет, подозрительных звуков вроде звука упавшего тела он не слышит. Таблетки надо занести.
Что теперь? К кому идти? Здесь никого больше не осталось. Подруга ее в отпуске, Ксения говорила несколько дней назад. Остается ждать Юлиного возвращения и продолжать слушать длинный и короткие гудки в трубке. Да он тут и дня не выдержит в этом ожидании!
10:52
10:52
10:53
10:53
10:53…
«Вы что, все издеваетесь?»
Юра ускорился, он опаздывал. К 11 утра у него точно уже толпа под дверью. Сам же объявил об этом аттракционе неслыханной щедрости. Кто бы мог подумать! Вспомнилось, как он негодовал, когда Лев Глебович предложил ему время от времени оказывать консультации топ-менеджерам и при острой необходимости – их подчиненным. Совсем не об этом они договаривались! Сейчас же он самолично собрал весь отель перед дверью своего кабинета – лишь бы как-то отвлечься. Вчера врач был рад такому решению, оно помогло пережить день. Сегодня он его заложник. Отказать им сегодня в приеме – все равно что расписаться в том, что ты способен только языком чесать. Так поступить он не может, люди ждут. А мысли все совершенно о другом. Где ее искать? Какими тропинками к ней выйти? Захочет ли она вообще его слушать, если каким-то чудом ему удастся ее найти? Чем больше времени проходит, тем призрачней надежда, тем меньше шансов. Она просто перегорит, как лампочка. Если уже не перегорела. А он тратит драгоценное время на то, что не имеет никакого значения.
Очередной дозвон. Длинный и сразу короткие. Словно мешком по голове огрело осознание. Кажется, он в чёрном списке. Она его номер заблокировала. Вычеркнула из своей жизни. Оборвала все концы. «Она действительно не вернется. Действительно…».
11:34
11:48
12:02
12:25
12:30
13:31
13:40
13:59
14:10
14:28
14:43
15:05
15:40…
Он еле доработал до обеденного перерыва. Выгнал из кабинета подопечного Бориса Леонидовича и рванул в прачечную. Пусть там нет Юлии, но Валентину он сегодня видел на планерке своими глазами. Женщина и правда была там.
— Валентина Ивановна, можно отвлечь Вас на минуточку? — голос предательски дрожал. House-keeping менеджер подняла на него глаза. В них читалось удивление, изумление…
— Да, конечно, Юрий Сергеевич, чем могу быть полезна?
— Валентина Ивановна, мне нужен номер Юлии Комиссаровой, Вашей сотрудницы. Мне он необходим. Вопрос жизни и смерти.
«Зачем ему номер? Неужто Комиссарова понравилась? А Марина эта? Бедная Ксения…»
— Извините, Юрий Сергеевич, я не имею право разглашать личные данные сотрудников без их ведома, — Валентине стало настолько жаль управляющую… Чисто по-женски хотелось взять ее сторону.