— Как? — выдохнула она.
— Очень просто. Я уволюсь. Всем полегчает. Мне – сразу, абсолютно точно, тебе со временем тоже. Будешь вспоминать как страшный сон. У тебя какая-то нездоровая зависимость. Но это наверняка поправимо.
Она долго на него смотрела. Юре уж начало было казаться, что виден просвет.
— Я тогда сделаю что-нибудь с собой, Юр...
— Я на тебя сейчас бригаду из психиатрии вызову, Марина! Только попробуй! Тебя заберут и лечить будут уже там.., — он не хотел этого говорить, но кажется, на неё вообще ничего не действует.
Внезапно выражение лица ее изменилось, в глазах вспыхнула злость:
— Я поняла… Я так и знала… Это все она! Да? Да!? Что молчишь? Что молчишь то? Скажи что-нибудь! Молчишь? Хорошо, ладно, раз так, пойду расскажу все Роману Евгеньевичу!!! Он долго разбираться не будет!
«Даже Марина… и та…»
— Иди, расскажи. Он уже в курсе, в принципе...
— То есть, ты даже не отрицаешь??? — она уставилась на Юру обезумевшим взглядом. — Ты что, хочешь сказать, я права!? То-то ты меня в упор не видишь… Это что – реально из-за твоей управляющей!? Ты все-таки её любишь!?
«Вот он – твой просвет»
— Пусть так. Пусть из-за управляющей. Но тогда тем более... Должна же в тебе быть хоть капля самолюбия, Марина! Ну, давай! Не сдерживай себя…
Она вскинулась со своего стула, подлетела к нему и влепила оглушительную пощёчину. Надо же, такая маленькая, а столько силы... Юра даже не дёрнулся.
«Ну наконец!»
— Я рад, что мы все выяснили. Прости меня...
— Иди ты к чёрту!!! Лучше б она в этой подсобке с голода сдохла! Лучше б её тогда не нашли!
В кабинете повисла гробовая, гнетущая тишина. Марина зажала себе рот рукой, наблюдая, как Юра медленно поднимает на неё тяжелый взгляд. «Кто тянул тебя за язык, дура!?». Потемневшие глаза. Набегающие грозовые тучи. Она слышит раскаты грома, видит в них молнии. Врач встает со своего места, упирается руками в стол, вскидывает голову... Делает шумный вдох, делает шаг – и еще один. Она попятилась, тут же уперлась спиной в стену – и смотрит на него, смотрит, не в силах оторваться. «Господи…». Подошёл вплотную, резким движением открыл дверь. Она чувствует на себе его дыхание, она словно кролик, которого вот-вот сожрет удав. Не может пошевелиться. Ноги отнялись. Невозможно отвести взгляд, в его глазах безумие, торнадо; ее засасывает, словно в воронку.
Сейчас, в этот самый момент, ему хочется положить ладони на Маринину тоненькую, хрупкую шею и одним небрежным движением её свернуть.
— Хоть раз еще её пальцем тронешь – вылетишь отсюда, не успев глазом моргнуть! Я об этом позабочусь... Ясно тебе!? Убирайся вон!
Девушка вздрогнула, очнулась. Бочком-бочком вдоль стены, выскользнула в дверной проем и, отойдя на безопасное расстояние, набравшись храбрости, прошипела:
— А мне терять нечего, Юрочка!
«Угрозы? Сама напросилась!»
— Тогда готовься! — он хлопнул дверью со всей дури.
Может он пойти на то, чтобы лишить работы ту, которая только что признавалась ему в любви, сидя на этом самом кресле? Глотала из-за него антидепрессанты? Терпела от него унижение за унижением? Может. Да, он может.
Кто ее, собственно, просил? Разве он давал ей повод? Разве он ее не предупредил с самого начала? Но ведь даже не это главное... Если бы Ксению действительно нашли не спустя час, а спустя...? Волосы на голове зашевелились от этой мысли, в голове зашумело. Насколько не в себе нужно быть, чтобы пойти на такое? И ведь как убедительно играла. А что Марина там ей наговорила, пока он на конференцию ездил? Страшно было представить. Ксения ведь так и не рассказала толком ничего…
Хорошо, её здесь нет, но человек ведь в принципе не здоров, если способен на подобное. Марина опасна для окружающих. В тот раз управляющая, в следующий – кто-то еще. Нужно решить.
Юра вновь уставился на телефон. Устройство лежало на столе, не подавая признаков жизни. Черный экран. Раньше время от времени он загорался сообщениями от Ксении. Их последние месяцы могло быть всего одно-два в день, там мог быть просто смайлик с высунутым языком и больше ничего, но они были… И ему их было достаточно. Если они приходили посреди рабочего дня, в моменты приема пациентов, то врач мог взглянуть на них лишь краем глаза, но они, сообщения эти, всегда вызывали в нем какой-то подъем. Вторые сутки, как этот чертов смартфон сдох. Бесполезная штуковина. «Какой от тебя вообще толк?».
10:35
10:37
10:38
10:39
10:41
10:44
10:46
10:47
10:50…
10:51 От кого: Юлия Комиссарова: Зеленоградск, Приморское шоссе, 551/2
Лев Глебович, хоть сегодня планировавший как следует выспаться, чертыхаясь, запахивает халат и идет открывать дверь той сволочи, которая посмела его разбудить. Сколько можно молотить в дверь!? «Кто бы ты ни был, тебе не жить!». Он уже приготовил гостю свой фирменный взгляд и пару приветственных фраз, схватился за ручку. «Я тебя сейчас с землей сравняю!».
— Лев Глебович! Добрый… Доброе утро! Я ее нашел! — вид взъерошенного, похоже, что третий день не брившегося врача лишает Федотова дара речи. Еще и с такими новостями… «Ладно, живи пока».
— Юрец, твою налево! Я думал, за мной пришли! Ты меня до инфаркта доведешь, хотя должен лечить! — Лев хмуро оглядел врача с головы до ног, — А вообще – молодец, что… Всего сутки тебе понадобились. Не ожидал.
— Лев Глебович, мне нужен отгул! Сегодня у меня выходной, но мне этого времени не хватит.
— Я тебе что говорил? Чтоб стояла передо мной через неделю. Значит, шесть дней у тебя еще есть. Но чтобы через шесть были тут оба! Оба, Юрец! Адьос!
Какие-то футболки, брюки, кеды, щетка летят в дорожную сумку. Паспорт, зарядка, наушники, бритва, карты, что там еще? Руки сами выхватывают из шкафа вещи, он даже их не складывает, прям так… Голова туго соображает. Возможно, все это ему не понадобится. Возможно, он вернется сюда уже сегодня ночью. Возможно, один. Нет, об этом он думать не хочет. Один он сюда не вернется. Останется Лев без управляющей и врача. Отличный подарочек от благодарных сотрудников под Новый год.
Билет в один конец. Машина. Дорога. «Внуково». Бесконечных полтора часа в ожидании рейса. «У меня только ручная кладь». Самолет. Двухчасовой перелет. «Храброво». Стрелки ровно на час назад. Такси. Все какими-то мазками. Он даже не знает толком, что будет говорить. Для начала надо в глаза её бессовестные посмотреть.
Таксист наблюдает за своим пассажиром в зеркало заднего вида. Что они все из Москвы такие побитые то прилетают? Что этот город делает с людьми? Перемалывает, пережевывает и выплевывает? Вчера эта девушка, сегодня мужчина вот. Хмурый, не разговоришь его. Такая же складка между бровями, как и у нее. Тоже смотрит в окно и, похоже, ничего не видит и не слышит. Куда там он едет то? Зеленоградск, Приморское шоссе… Он вчера ту тёмненькую на Приморское шоссе вез. 551/2 – точно. Именно туда. У той было два здоровых чемодана, у этого – одна дорожная полупустая сумка. Водитель снова смотрит на пассажира. Молодой еще, но вид такой, словно жизни успел понюхать. Вид такой же, как и у его вчерашней клиентки. А ведь кто знает, может он сейчас ей её счастье на заднем сидении своём везет? Очень ему отчего-то хочется в это верить. Таксист сам не замечает, как начинает улыбаться этой мысли. Улыбка ползет, ползет и расползается от уха до уха. Он встречается глазами с пристальным взглядом пассажира.
— Чему Вы улыбаетесь? — спрашивает тот внезапно.
— День хороший! Уже неделю Балтика радует погодой. И у Вас будет хороший, увидите.
— Вы не похожи на Нострадамуса, — молодой человек не собирается прерывать установленный через зеркало зрительный контакт.
— Просто чувствую... Вчера вот по этому самому адресу уже пассажирку вез. Ну точно как Вы сидела тут у меня. Один в один. Я ей сказал, что все будет хорошо. И Вам говорю. Балтика лечит.
Взгляд мужчины словно бы изменился. Он вгляделся в зеленые глаза таксиста повнимательнее и через несколько мгновений вновь отвернулся к окну. «Ну, точно... Везу, везу тебе твое счастье, девочка. Через 10 минут доставлю к порогу».