Высокие напольные инфракрасные обогреватели согревают открытую веранду при гостевом доме. Столики пусты – лишь за одним из них друг напротив друга сидят две девушки: рыжая и шатенка. В тишине еле слышен их тихий разговор. У обеих в руках по огромной кружке горячего чая, от которого поднимается пар и тут же сносится порывами ветра с берега. Зато горящему в глубоком подсвечнике пламени свечи хоть бы что. Ксюша неотрывно смотрит на ровный огонек. Он ее успокаивает, как успокаивает и шум балтийских волн. Хорошо, что она приехала именно сюда. Это место и подруга рядом – именно то, что ей нужно для того, чтобы настроиться на новую жизнь. Можно говорить или просто молчать, слушать волны и ветер, пересекаться с Юлькой взглядами, давать ей читать в глазах свои мысли, смотреть на свечу. Искать вовне успокоение. Не думать.
Во внутреннем кармане распахнутого пальто лежит кулон. Она все же его сняла. Комиссарова просто глаз с него не сводила. Ксении начало казаться, что Юлька красноречиво намекает подруге, что та не желает расставаться с прошлым. В кармане пальто он не на месте. Не там он должен быть! Сняла – и десяти минут не прошло, а чувствует себя просто ужасно. Словно совершила страшное предательство.
Юлька время от времени отвлекается на бегающий с веранды и на веранду стафф. По каким-то неведомым Ксюше причинам сотрудники гостиницы Комиссарову неизменно веселят. Ксюша сидит ко входу спиной и веселиться совсем нет настроения. Но какая-то природная вежливость заставляет ее периодически растягивать губы в улыбке в ответ на комментарии подруги. Для неё же наверняка и старается.
Комиссарова действительно старается ради подруги. Сдались ей эти официантки! Но смотреть в Ксюшины потухшие глаза невозможно. Время от времени хочется потыкать в нее палочкой: девушка «зависает» прямо посреди разговора. И кулон зачем-то сняла. Зачем? Завтра поедут Косу смотреть. Юлька там уже побывала, но подругу надо растормошить. Тут, в области, вообще есть, на что посмотреть! Замки, разрушенные кирхи, гнезда аистов на придорожных столбах и крышах, Куршская коса, прибрежные города, Балтийск, Калининград – недели точно не хватит, даже если скакать по достопримечательностям в темпе вальса. Вот с завтрашнего дня и начнут культурную программу.
Внезапно Комиссарова ощутила на себе тяжелый взгляд. Оторвалась от очередной официантки и тут же поперхнулась чаем, промочив толстовку. Уже!? Прошло около 6 часов, как она отправила врачу сообщение. И вот, пожалуйста. Стоит, прислонившись к входной колонне, и пристально рассматривает девушек, кривовато ухмыляясь Юлиному ошалевшему виду. «Неплохо, Юрий Сергеевич, неплохо! Видок у Вас, правда, так себе, но не это главное…». Юлька стремительно опустила глаза на испорченную одежду и протянула:
— Твою мыыыыыышь…
Ксюша медленно «включилась»: похоже, произошедшее с Юлей ускользнуло бы от ее внимания, если бы не последовавший следом возглас разочарования.
— Так, подруга, извини, я сейчас. Пять минут. Не могу я такая красивая тут сидеть – переоденусь схожу, — Комиссарова выбралась из-за стола и поспешила в номер. Управляющая проводила ее взглядом.
Откинулась на спинку диванчика, рука сама потянулась в карман. Пальцы нащупали кулон, подцепили его. Теплый. Она спрятала чайку в кулаке и закрыла глаза. Здесь и сейчас она у Балтики, слушает шелест волн, разгоняет назойливые мысли, пытается взять себя в руки, посмотреть на ситуацию трезво. Нет, трезво не выходит. Здесь и сейчас тишина и она в этой тишине ищет аргументы в свое оправдание. И уже не находит. Здесь и сейчас она снова чувствует запах моря, к которому примешивается еле уловимый древесно-травяной.
Резко открыла глаза. Никого.
«Поздравляю, Завгородняя. Галлюцинации пошли»
Вновь прикрывает ресницы. Он, этот запах, все еще с ней. Он преследует ее. Ксюша морщится, словно от боли, но продолжает сидеть.
«Надо дождаться Юльку и предложить прогуляться по берегу.
Это невыносимо»
Юра тихо обходит девушку и неслышно садится на отодвинутый Комиссаровой стул. Долго молча в неё всматривается. Со стороны может показаться, что она спит, но на самом деле на лице много отражается. Чего там только нет... Нахмуренные брови, подрагивающие ресницы, сжатые зубы. Она пытается дышать глубже, словно успокаивая себя, словно пытаясь не дать себе взорваться, словно ощущает его присутствие. Врач сидит так минуту. Две. Пять. Направившуюся было к нему официантку останавливает поднятой ладонью. Та спешно ретируется и глядит теперь на них из-за барной стойки.
В душе все переворачивается. Там буря. Ураган. Смерч.
«Что она сейчас чувствует?
И где кулон?»
— Ксения, а кота ты хочешь?
«Не только запахи. Но и слуховые тоже…»
Она снова морщится, хмурится, но глаза по-прежнему не открывает. Кусает губу, еще чуть-чуть – и прокусит.
— Мне нравятся сибирские. Чем больше меха, тем лучше. Их классно тискать... Осторожно, Ксения, поранишь себя.
Она резко распахивает ресницы.
«И зрительные»
Галлюцинация смотрит на нее с усмешкой, скрестив руки на груди. Точно такой, как в ее памяти. И пахнет точно так же. И голос – его. Только такой щетины она прежде никогда у Юры не видела. И такой боли во взгляде тоже. Хочется протянуть руку, коснуться… Ксения сидит, обхватив себя руками, терзая ногтями собственный локоть через, как оказалось, тонкую ткань пальто, впиваясь ими в свою ладонь. Он подается немного вперед, пристально всматривается в глаза. И в груди у нее в этот момент все сжимается, готовясь к взрыву.
— Чтобы сбежать от меня, тебе надо было брать билеты на Марс… Учти, пожалуйста, в следующий раз. Хотя – следующего раза не будет.
Ксюша не говорит ни слова – закрывает глаза и дает волю слезам. Плечи трясутся, кончик носа тут же краснеет, она еле сдерживает всхлипы.
«Ну вот…»
Она слышит – он встает, слышит – обходит стол, садится рядом на диванчик; в следующую секунду чувствует на плечах его руки, чувствует, как он притягивает ее к себе. Еще две секунды – и Ксюша сидит, уткнувшись носом в его плечо, вцепившись пальцами одной руки в рукав его расстёгнутой куртки, а в другой по-прежнему сжимая свою чайку, пытаясь справиться с собой, вдыхая родной запах. Еще двадцать – и она уже улыбается сквозь слезы.
«Это он...»
От нее, что вовсе не удивительно, по-прежнему пахнет морем.
— Что тут у тебя? — Юра раскрывает её ладонь. — Ооооо…
______________
...если один начнет тонуть в бушующем море, упадет на обочину жизни, второй протянет ему руку; если один заблудится во тьме, второй станет ему маяком; если один окажется в самом центре грозы, второй укроет его крылом. И не страшно войти в ураган, танцевать в сердце бури, зная, что рядом сейчас стоит тот, кто возьмет тебя за руку и поможет сохранить в себя веру.
28 декабря
Я могу вечно смотреть на то, как он спит.
Комментарий к Глава 20 // Следующего раза не будет Не могу не показать. Глава к моменту появления сториз была давно написана. Прекрасная иллюстрация к ситуации: https://sun1-23.userapi.com/cvkaszalAEYAsVg8QlTs2d-7kJMX1TySajmfIA/0YZ_HSRMbaw.jpg
Друзья, работа закончена!
Кто ждал happy-end – это он. Правда, на мой взгляд, с приставкой “недо-“, на мой взгляд, с горчинкой. Надеюсь, тем не менее, что ожидания того стоили и оправданы.
Кто ждал грустный финал – я их слишком люблю...
Решают поступки, не слова. Слова можно бояться или не успеть сказать, их можно неверно понять, их можно додумать в голове. Иногда они пустые и ничего не значат. Иногда одно неосторожное, на эмоциях сказанное слово может уничтожить. Но – это лишь слова. Поступок никогда не поздно совершить. Поступок говорит сам за себя лучше всяких слов. Их поступки сказали обоим всё... Думаю, оба заслуживают счастья, правда?)
*И много других умных мыслей, над которыми можно подумать при желании)))
Хотела остановиться здесь. Но не удержалась. Впереди – небольшой эпилог-зарисовка, чтобы немного раскрыть финал, и несколько слов от меня...