…Много лет спустя, рассказывая мне в основном о своих сексуальных желаниях и интересах, обсуждая обычных и необычных своих партнеров, избегая зацикливания на теме здоровья (но частенько вспоминая свою спецшколу, годы учебы-лечения в которой она считала для себя самыми спокойными и безмятежными), Лали краткой цитатой из «Русалочки» дала мне понять, чего это ей стоило и стоит до сих пор - нормальная походка неспешно прогуливающейся молодой женщины: «Каждый шаг - крик, каждый шаг – боль!».
Ну вот и случился переход от грустного быта к веселому сексу. Что же там у Лали было этакого клубнично-заковыристого?
Влюбленность юной девушки в старших классах спецшколы и легкий петтинг с парнем, умным и симпатичным, но с безнадежным диагнозом инвалида-колясочника на всю жизнь.
Первый секс в студенческие годы с парнем, не имеющим странностей в физическом обличье, но бунтарем и нонконформистом 90-х годов, который охладел к ней, узнав, чья она дочь, а впоследствии, не окончив института, канул безвестно на долгие годы в череду межнациональных конфликтов и миротворческих операций.
Два-три коротких романа во время учебы в аспирантуре, оборвавшиеся либо по причине брезгливой жалости к инвалидке (Лали не хромала, только будучи в особой конструкции обуви), либо по причине неуемной жадности кандидатов в зятья к влиятельному и богатому тестю. Один из них стал для нее первым в оральном сексе («Чудесное начало, прелестный процесс, замечательный финал… эх, если б еще без вкуса спермы обходилось, можно было бы поймать не только моральный, но и телесный оргазм» - характеристика Лали своего восприятия минета). Другой уговорил на анал («Моральный оргазм финала не подлежит сомнению, и если б не боль при начале и неприятность процесса, правда, странным образом притупляющаяся, однако не всегда и не со всеми, можно было бы и телесный поймать» - тоже ее слова), но этот вид остался для нее редким и дискомфортным.
После защиты диссертации Лали стала работать в двух местах: в НИИ – научным сотрудником, и в своем же вузе, на своей кафедре – преподавателем-доцентом. Недалекое расположение друг от друга НИИ и вуза трудно считать делом рук папочки, но квартира в шаговой доступности от мест работы была, конечно же, его подарком доченьке.
И у Лали на целых пять лет появился любовник. Очень странный, самовлюбленный, эгоистичный тип. Ему были до лампочки ее инвалидность и должность отца, ее образованность и научная карьера, ее прошлое и будущее. Он никогда не спросил «А кто был у тебя до меня?» и ни разу не дал понять, что следующая встреча вообще состоится. Он очень часто не поднимал телефон, когда ему звонила Лали, но позволял себе звонить ей в любое время дня и ночи, неважно спала ли она или читала лекцию, и не терпящим возражений голосом говорить: «Приезжай ко мне в такое-то время» или «Забери меня с такого-то места к себе». Личного автотранспорта не было ни у него, ни у нее, поэтому все эти срочные перемещения Лали осуществляла на такси. За свой счет. И отправляла его обратно на такси, если встреча была у нее, тоже за свой счет. И еще угощала его в кафе-ресторанах или покупала ему что-то вкусненькое. И даже иногда «давала в долг» деньги, которые он мог вернуть, а мог за истечением срока давности забыть.
Мне кажется, это не было любовью в полном смысле слова. Потому что Лали очень хорошо видела его человеческие недостатки и никогда не идеализировала его, оправдывая такое немужское и невоспитанное поведение. Я думаю, это было любовью к сексу с ним. То есть именно с ним у Лали лучше всего проходил интим, и именно с ним она была всем довольна, с определенным резоном думая, что за такой классный секс не грех и заплатить прямо или косвенно. Ибо сколько я наслушался плохих слов о нем, как о человеке, но не было и сотой доли недовольства как сексуальным партнером. Несмотря на то, что он был конченым эгоистом и в постели: трахал и кончал туда, куда ему в данный момент хотелось, даже если это был вагинальный во время менструации или анальный без предварительной клизмы. Мог на свое усмотрение и в зависимости от настроения довести до трех-четырех оргазмов за одну встречу. А мог и капризно заявить: «У тебя там сухо, значит ты не хочешь секса, на сегодня все, иди одевайся».
И, наверное, еще это было жалостью. Кому, как не Лали, было знать, что чувствует и в чем нуждается инвалид, чья беспомощность видна всем. Потому что этот любовник был слепым.
В 2005 году вынырнул из «никуда», в которое канул почти десять лет назад, тот самый ее первый мужчина, парень-бунтарь, навоевавшийся за свои романтичные идеалы по самое не могу. С обожженной душой и лицом он разыскал Лали, поблагодарил ее за умение ждать и спасение тем самым его жизни четко по Симонову, признался, что любил ее все это время, и попросил выйти за него замуж.