Жаркий день постепенно сменяется летним вечером с подобием прохлады. Звучит приятная уху ненавязчивая музыка, шумят струи фонтана неподалеку, гул голосов посетителей создает неповторимый фон уличного кафе. Когда за соседним столиком шумят громче обычного, я наклоняюсь поближе к Гайке, чтобы она лучше расслышала мою очередную реплику, и… почти теряю нить разговора, охваченный возбуждением от близости ее тела и запаха ее парфюма. И в эти мгновения ловлю на себе цепкий взгляд Сони-Софьи. Как ни странно, он не осуждающий, а только любопытствующий. Кажется, она пытается понять, действительно ли я хочу ее подругу только ради секса, нет ли в моем интересе иных аспектов? Именно так, кэп, только так и никак иначе!
Но одно дело вести при посторонних разговоры о множественности миров по Эверетту и современным интерпретациям теории Дарвина, и совсем другое – напрямую в лоб поинтересоваться «Трахаться будем? Или как?». Достигнутая в Инете договоренность достаточно ясна: встретимся лично, пообщаемся с глазу на глаз, там будет видно, потянет ли нас друг к другу или скажем вежливое «спасибо, до свидания», подразумевая, конечно же, «прощай, и если навсегда, то навсегда прощай!». Однако присутствие ржавой Болтяры путает все карты: будь мы наедине, я бы давным-давно предложил уединиться, и при нынешнем ее поведении уверен, что получил бы согласие. А сейчас есть вариант, что милое щебетание Гаечки – лишь игра для подружки и демонстрация высоких моральных устоев, невзирая на достигнутое взаимопонимание в общении.
И, тем не менее, улучив миг, когда рассеянная отвлеченность сторонней наблюдательницы показалась мне более-менее реальной, тихо, но твердо интересуюсь:
- Гай, она еще долго будет с нами? Я ж номер забронировал, нам надо до 20-00 или там быть, или позвонить отказаться, а то некрасиво получится, - будто бы ее согласие получено и требуется лишь уладить технические нюансы.
Но Гайка, видать, давно все уже решила, и небось в душе смеялась над моей медлительностью. Она чуть смущенно кивает мне, бормочет, «да-да, сейчас поедем», затем, повернувшись к подруге, тоже кивает, но как-то иначе, уверенней, что ли, и решительней.
Соня-Софья тянется к уху подруги, что-то ей шепчет, та аналогично отвечает; пользуясь случаем, я делаю два быстрых звонка, в гостиницу и в службу такси:
- Алло, это DD! Я у вас заказывал номер. Нет, не отказываюсь. Скоро буду.
- Алло, пришлите машину по такому-то адресу.
Честно говоря, реакция Гаечкиной подруги меня удивила. Я ожидал или формальной отговорки «ой, поздно, мне уже пора, я побежала, извините, до свидания», или даже сарказма вкупе с разочарованием в стиле «сейчас тебя поведут трахать в нумера, не такая уж ты, душенька-подруженька, белая и пушистая». Но она искренне обрадовалась, радостно улыбалась, приобняв подругу перед своим уходом, пожелала ей счастья и удачи, а мне очень трогательно сказала «Не обижайте мою подругу, DD! Гайка – хорошая девочка». Мадам, Вы ничего не перепутали? Вообще-то так напутствуют жениха и невесту после свадьбы. Но формально придраться не к чему, полностью с Вами согласен.
Такси. Гостиница. Взятая каким-то наитием (ибо спинным мозгом чувствую, что в решении Гайки отдаться на данный момент рулит мозг, но не физическая химия организма; а сама она отнекивается, но не очень уверенно) четверть (0.25 л.) коньяка и плитка шоколада в баре первого этажа. Наконец-то сравнительная тишина за закрытыми дверями после надоевшего шумного фона большого города. Первое объятие и первый поцелуй, совсем еще целомудренный.
Виват виноделам! Несколько тостов – и у Гайки розовеют щечки, поблескивают глазки, прерывается дыхание, пробивается немотивированная улыбка – непременный спутник легкости бытия. Она готова отдаться зову своего тела, подспудным желаниям своего подсознания, пронестись по океанским волнам страсти на утлом суденышке случайного знакомства.
А этот поцелуй уже совсем не целомудренный…
И вопросы «Нравится? Любуешься?», распахнув на себе полотенце после душа, демонстрируя точеное тело миниатюрной, но совершенно не обделенной женскими прелестями баловницы, ничуть не скромны, а осознанно флиртующи…