Однако она действительно любит поговорить, сказал себе Колсон. Надеюсь, она так же любит постонать и покричать, помнится, она что-то такое упоминала. Смущение, которое он испытывал поначалу, сменилось сильнейшим возбуждением, которое невозможно было скрыть даже боксерами.
– Твое тело совершенно... такая широкая грудь, и совсем немного растительности – только чтобы подчеркнуть мужественность... М-м, мне это нравится, нравится...
На нем оставались лишь те самые боксеры, и он избавился от них намного быстрее, чем делал это, когда собирался принять душ.
– Боже, как ты хорош! Я никогда прежде не занималась любовью с таким великолепным мужчиной.
Марк, которого комментарии мисс Смит довели до крайности, рванулся вперед и быстро закрыл ей рот поцелуем. Ему просто необходимо немного прийти в себя, иначе он набросится на нее, сорвет одежду – и тут уж точно все случится быстро и резко. Не факт, правда, что ей понравится.
Тем временем Ли, потягиваясь, как кошка, прошептала:
– Теперь раздень меня.
– С удовольствием.
Он сел на колени над ее распростертым телом и не смог удержаться от искушения: губы его потянулись к ее лицу, поцелуй длился и длился, нежный и страстный. К сожалению, ни поцелуй, ни сознание того, что она так близко, не произвели на Марка того успокаивающего эффекта, на который он рассчитывал. А потом ее руки скользнули по его рукам, на плечи, по спине... Теплые ладошки легли на его ягодицы, и вдруг она немного сжала пальцы, и стон с ее губ проник в него, сотрясая тело и натягивая нервы.
Теперь он покрывал поцелуями ее лицо, шею... ямку над ключицей, где безумным ритмом бился пульс. Ее руки продолжали лихорадочно скользить по его телу, и Колсон подумал, что она не упомянула еще об одной своей привычке – мисс Смит обожает царапаться. Чувствуя, как ногти впиваются в кожу, Марк подумал, что к завтрашнему дню он будет в буквальном смысле отмечен любовью.
Он вытянулся на кровати рядом с Ли и принялся одну задругой расстегивать пуговички на ее блузке, отмечая поцелуями каждый новый участочек кожи, освобожденный от одежды. Наконец пуговицы кончились, и он распахнул блузку. Нежная кожа мерцала в таинственном свете свечей. Он несколько секунд просто любовался ею, потом провел пальцем по кружевному краю нежно-зеленого бюстгальтера.
Ли вдруг села на постели и рывком сдернула с себя блузку. Марку показалось, что кое-где затрещали швы, но что с того. У нее чудесные ключицы – нежные и буквально созданные для поцелуев, – и он поцеловал их.
– О да, Марк, так хорошо.
Застежка на ее лифчике оказалась спереди – слава Богу. И в следующую секунду он уже упивался зрелищем прекрасной груди с торчащими дерзкими сосками.
– Поцелуй меня, – шептала Ли.
И он приник губами к одному соску. Второй он ласкал ладонью, чувствуя безумное желание охватить своей лаской каждый дюйм прекрасного тела. Ли застонала, выгнулась, и в следующий момент ее пальцы сжали его соски. Волна удовольствия прокатилась по телу.
Если он хочет дожить до финала, надо двигаться дальше. Словно прочтя его мысли, Ли, прерывисто дыша, потребовала:
– Давай же, я жду!
Колсон довольно быстро нашел молнию на юбке, расстегнул ее и прошептал:
– Твои трусики того же цвета, что и лифчик.
Он потянул вниз юбку, но потом вспомнил про сандалии. Снял их и не преминул погладить браслет на щиколотке.
– Это самая сексуальная штучка на свете, – сказал он, одним быстрым движением освобождая бедра Ли от джинсовой юбки.
Марк нежно развел коленки девушки и поцеловал гладкий живот. Затем заметил влажное пятнышко на шелковых трусиках – свидетельство ее сильного возбуждения – и не удержался, поцеловал и его тоже.
– О да, – вскрикнула Ли, – да, пожалуйста!
– Будь терпеливой, детка. – И он принялся дразнить ее, поглаживая пальцем влажный шелк.
– Нет, я не могу больше... никогда прежде такого не было со мной... пожалуйста, Марк, я не могу...
– Я хотел попробовать тебя на вкус, – прошептал он.
– О да! Сделай это! А потом я попробую тебя.
Марк снял с нее трусики и подумал, что не выдержит прикосновения ее губ к своему телу. Его возбуждение было почти болезненным, и желание войти наконец в распростертое перед ним прекрасное тело туманило разум. Но желание женщины – прежде всего, и Колсон нежно коснулся ее влажной и горячей плоти. Палец легко скользнул внутрь, он ласкал ее губами и языком, чувствуя, как она извивается и вздрагивает. С губ Ли срывались стоны и неразборчивые слова, а потом она вскрикнула и плоть ее запульсировала, сжимаясь вокруг его пальцев.
Когда спазм удовольствия прошел, Марк поцеловал ее в губы, полагая, что она расслабилась и его ждет передышка. Ничего подобного: поцелуй ее пылал не меньшей страстью, но в какой-то момент она уперлась ему в грудь и зашептала:
– Теперь ты. Я хочу, чтобы ты тоже испытал это, и так же сильно. Но сначала я попробую тебя на вкус.
– Ли, я не выдержу... я слишком возбужден.
Она тихонько рассмеялась. Марк заглянул ей в лицо: щеки Ли покрывал ровный румянец, а глаза наполнились дымкой только что пережитого наслаждения. Сердце его наполнилось глупой мужской гордостью:
«Я сумел сделать ее счастливой. Эта женщина, ставшая мне вдруг столь небезразличной, испытала в моих объятиях неизведанное прежде удовольствие – это ли не высшее счастье!»
Теперь она хотела, чтобы и он испытал что-то похожее.
– Ляг, – настойчиво шептала Ли. – Я буду нежной, вот увидишь.
Нельзя отказать, невозможно, Марк сжал зубы и откинулся на спину.
Ли поцеловала его в губы, а потом ее руки и рот заскользили вниз: не спеша, бормоча что-то ласковое и страстное, касаясь его тела и лишая его разума. Вот ее рука сжала член, а губы коснулись напрягшейся плоти. Марк невольно дернулся, с губ сорвался стон. Секунды наслаждения – мучительного, ибо его терпение подходило к концу. Чувствуя, что предел близок, он резко сел и схватил девушку за руки:
– Сейчас, Ли! Давай сделаем это.
– О да! Да, да, да...
Он опрокинул ее на спину, опираясь на локоть, сунул руку в ящик тумбочки и торопливо нашарил презерватив.
Две секунды – и он вооружен и готов. Заглянув ей в глаза, он прошептал:
– Я так ждал этого момента, Ли. Я хотел тебя с самой первой нашей встречи.
– Да, да...
И он вошел в ее тело, пытаясь двигаться осторожно, чтобы не причинить боли и дать привыкнуть к его размерам. Но Ли вдруг согнула колени, и ее ладошки заскользили по его спине вниз, притягивая к себе, вжимая в себя тяжелое мужское тело.
– Сильнее, сильнее, – то ли стон, то ли крик.
Марк закрыл глаза – внутри поднималась волна, вихрь удовольствия, который принесет его на вершину блаженства.
– Сделай это вместе со мной, милая, – прошептал он.
Ли выгнулась, принимая в себя его плоть, и, когда сверкающая волна накрыла его, он услышал ее торжествующий крик.
А она услышала, как он шепчет ее имя.
Стив оказался у ворот охраняемого комплекса, где жила Кейт, на пять минут позже назначенного времени. Виной тому была нерасторопность служащего в супермаркете, который никак не мог правильно набрать коды на кассовом аппарате. Стив постарался не выказать недовольства – и не потому, что к молодому сотруднику магазина стоило отнестись снисходительно, нет, он просто боялся признаться самому себе, что ужасно торопится и чувствует себя не слишком уверенно.
Но вот наконец перед ним солидные железные ворота. Охранник, сверившись со списком гостей, пропустил машину и указал мистеру Смиту место на стоянке для гостей. Кейт жила на седьмом этаже. Лифт, дверь, звонок – и он видит на пороге красивую женщину с приветливой Улыбкой на губах.
Стив с трудом перевел дыхание. О нет, она, конечно, была не в ночной сорочке. Но сидящие на бедрах джинсы и ярко-красный топ, не достающий до ремня, показались ему удивительно сексуальным костюмом. Волосы мисс Блум стянула резинкой в незатейливый хвостик и не стала краситься, и это тоже было чудесно: так она казалась более настоящей. Стив осознал, что никогда прежде не видел мисс Блум без делового костюма и макияжа. Что ж, она была хороша, и губы, не тронутые помадой, выглядели даже лучше, чем накрашенные. Впрочем, Кейт никогда не красилась слишком сильно, и теперь Стив знал почему – макияж требовался этой женщине не для усовершенствования собственной внешности, а лишь как средство подчеркнуть свой официальный статус.