— Всё нормально? — спросил водитель.
— Более чем, — заверил я. — Спасибо.
— Не за что. Бывайте.
Водитель махнул нам рукой, автомобиль плавно тронулся с места.
Александра посмотрела на коробку в моей руке и вздохнула.
— Такой красивой куклы даже у меня в детстве не было, — сказала она.
Покупку куклы мы с Александрой «обмыли» в ресторане гостиницы «Космос». Выпили там по две чашки неплохого кофе со свежей выпечкой. В ресторане мне временами казалось, что Советский Союз образца тысяча девятьсот девяносто первого года мне привиделся; что на самом деле я лишь временно почувствовал себя моложе, оказавшись в обществе молодой красивой женщины.
Но к нынешней советской реальности меня возвращали разговоры сидевших за соседними столами граждан. Граждане обсуждали темы, уже позабытые в Российской Федерации моего времени. Нас в будущем давно не заботили события в советской Прибалтике, поездка президента СССР в Лондон и прошедший седьмого июля в Москве показ мод парижского кутюрье Пьера Кардена.
Небо над городом под вечер почти очистилось от мрачных облаков. Мы с Александрой под руку прогулялись по территории ВДНХ — я при этом вслух сравнивал его с тем ВДНХ из будущего. Лебедева слушала меня с интересом, ела мороженое. Мы с ней полюбовались фонтанами, постреляли в тире и прокатились на колесе обозрения (пока ещё не получившем новое имя «Солнце Москвы»).
Из гостиницы мы снова вышли через два часа после ужина. На московских улицах уже горели фонари: белых ночей, как в Ленинграде, тут не было. Дневная жара сменилась вечерней прохладой.
Лебедева застегнула вязаную кофту, уже привычно взяла меня под руку. Отыскала взглядом Останкинскую телебашню, словно та была нашим ориентиром. Снова посмотрела на меня.
Спросила:
— Куда мы пойдём, Дима? К метро?
Я покачал головой.
— Нет, на метро не поедем. Прогуляемся пешком. Тут недалеко. На улицу Кибальчича. Я уточнил у администратора: такая улица здесь есть и сейчас — не только в будущем. К счастью, переименования улиц в будущем её не коснулись.
— Зачем мы туда пойдём?
Лебедева прикоснулась рукой к своей сумочке, где лежал нож.
Я усмехнулся и ответил:
— Мы с тобой там немножко похулиганим.
Наш сегодняшний вечерний маршрут я представлял смутно. Выяснил у персонала гостиницы, в каком направлении находилась улица Кибальчича; и по какой улице я мог до неё дойти. В прошлой жизни по эту сторону гостиницы «Космос» я не прогуливался. Мои маршруты в те годы проходили либо по проспекту Мира, где находились продуктовые магазины (и книжный магазин, в котором я любовался витринами: смотрел на обложки своих книг). Либо я тогда около гостиницы «Космос» переходил дорогу по подземному переходу (шёл к входу в метро или в направлении главного входа на территорию ВДНХ).
Начало сегодняшнего похода тоже прошло вдоль проспекта Мира (я в очередной раз убедился, что в нынешнем году он здорово отличался от того шумного и широкого проспекта из будущего). Вскоре мы свернули на улицу Космонавтов (с подсказки прохожих), затем повернули на улицу Ярославскую. Шли мы неторопливо, рассматривали пейзажи московских двориков (не картинно-выставочные, а вполне обычные: позднесоветские). Я отметил, что к вечеру субботы улицы нетуристической Москвы не опустели — напротив, горожане будто только проснулись и дружно отправились на прогулку.
— Дима, так куда мы идём? — снова спросила Александра.
— На улицу Кибальчича, как я уже говорил. Там проживает Леонид Васильевич Меньшиков. Он врач-онколог. Очень хороший специалист и замечательный человек. Я познакомился с ним, когда привёз в Москву на лечение свою дочь Лизу. Часто звонил ему, консультировался. Он мне тогда оставил не только номер своего телефона, но и адрес — когда узнал, что я обычно останавливался в гостинице «Космос». Приглашал в гости. Замечательный мужик. Был. Умер на неделю позже моей дочери от сердечной недостаточности. Я и не думал, что когда-либо мне его домашний адрес всё же пригодится.
Проезжая часть на улице Ярославская разделилась на две отдельные полосы. Мы перешли по пешеходному переходу улицу Церковная Горка. Справа и слева от нас я теперь не видел построек, будто мы умудрились выйти за город.
— Значит, мы идём в гости к твоему знакомому доктору? — сказала Лебедева.
— Не совсем в гости, — ответил я.
И тут же добавил:
— К тому же, сейчас Леонид Васильевич ещё не подозревает о моём существовании. Мы с ним пока не знакомы, как я уже говорил. Поэтому доктор Меньшиков нашему визиту сейчас вряд ли обрадуется.