– Я и в твой чемодан могла их переложить, – из вредности заметила я. – Что ты предлагаешь? Брать с собой чемоданы в музей? Мы их оставляем в багажнике автобуса и уходим. Любой из группы может попросить открыть багажник, а там поди разбери, в чьих вещах он копался. И вообще, – я вздохнула, снова впадая в депрессию, – пусть теперь хоть все крадет, у меня больше ценностей не осталось. Тряпкой больше, тряпкой меньше – мне уже безразлично.
– Да ладно тебе! Я знаешь что подумала? Вообще не звони никому насчет короны, не расстраивай людей раньше времени. Кстати, сколько у тебя денег на счету?
– Сто рублей, – охнула я. – А было шестьсот. Это я столько сегодня наболтала? Да еще в роуминге снимают за входящие сообщения. Какой-то гад шлет свои «клиш-мышь», а я должна платить. Может, вообще отключить телефон? Хотя страшно – вдруг вор захочет сообщить что-то важное? Слушай, если мне пишет он, откуда ему знать номер?
– Номер теперь не проблема – в метро вечно предлагают диски с базой данных. Только получается, он присмотрел тебя заранее. – Настя оживилась. – А запросто! Пришел за визой, а тут ты – вся такая блондинка с юбкой-маломеркой и розовой футболкой. Понятно, что тебе смело можно подкидывать все что угодно.
– Ну не знаю. Если заранее знал, что его станут обыскивать, зачем вообще решил что-то везти? Я бы на его месте не рисковала.
– Поэтому ты и не наркокурьер, – согласилась Настя.
Вообще-то я не наркокурьер по целому комплексу причин, включая законопослушность и отвращение к наркотикам, однако возражать не было сил. Между тем подруга спокойно добавила:
– Знаешь, я думаю, у нас есть шанс до Вены выкрасть корону обратно. По крайней мере попытаться стоит.
Я вздрогнула и подняла голову, которая моментально перестала тянуть меня к земле. Мысли прояснились.
– Настя, ты гений! Как я сама не сообразила? Не для того бедная Яна разучивала партию Авроры, чтобы танцевать ее непонятно в чем. Мы вернем корону, и все у Яны будет хорошо, а Виталию не придется делать харакири от позора. Но сначала надо понять, кто ее украл. Давай-ка я заварю кофе, чтобы сосредоточиться.
Попивая бодрящий напиток с очередной шоколадкой, мы принялись увлеченно рассуждать.
– Я ставлю на Сергея, – сообщила Настя. – Вот смотри. Он все время на тебя косится, однако физиологического интереса не проявляет. А какой еще к тебе может быть интерес? Преступный!
– Хочется верить, ты воспринимаешь меня несколько упрощенно, – осторожно попыталась возразить я. – У меня все же имеются высокоразвитый интеллект и тонкая душевная организация. Мне казалось, они тоже способны кого-нибудь заинтересовать. Любопытно, из каких соображений со мной общаешься ты?
– Я говорила не о людях, а о мужчинах, – объяснила подруга. – А у них интереса к женщине без физиологии не бывает. То есть бывает, но корыстный. Кстати, когда вы вместе сидели на последнем сиденье, он к тебе прижимался?
– Вряд ли. Я спала, но, если бы прижался, наверное, разбудил бы.
– Вот, очень показательно. Получается так. При получении визы он присмотрел тебя как самое подходящее для трансфера существо. С одной стороны, тебя не заподозрит ни один таможенник, а с другой – ты сама в связи с отсутствием мозгов тоже не способна ничего заподозрить. На всякий случай он даже узнал номер твоего мобильного телефона. В Бресте, пока мы обедали, он подсунул наркотики в твою сумку, рассчитывая без проблем их потом достать. Ты ведь кажешься человеком, способным бросить без присмотра что попало и где попало.
– Не только кажусь, но и являюсь, – самокритично признала я. – Если б не Янина корона, я бы в жизни не стала перебирать вещи в сумке. У меня бы до сих пор там могла валяться дюжина левых пакетов, я б и не заметила.
– Да, корона спутала все планы. Итак, ты обнаружила наркотики и выкинула их, потом вернулась. В автобусе почти никого еще не было, так что Сергей твоего демарша скорее всего не видел. Уверенный, что наркотики у тебя, он спокойно переждал обыск, а забрать пакет надеялся во время обеда. Но возникли две проблемы. Во-первых, я оставалась в автобусе, а во-вторых, к Сергею прицепилась Лидия. Она ему нравится не больше тебя, но отшить ее он почему-то не решается. Возможно, из-за того, что она журналистка. Мне даже кажется, он с нею переспал.
– Если переспал, значит, все-таки она ему нравится. Только с чего ты взяла?
Настя пожала плечами:
– Если б ты читала книги по психологии, не спрашивала бы. Типичная ошибка женщины после физической близости – демонстрация права собственности на партнера. Ты заметила, как Лидия вела себя сегодня утром? Так об него терлась, что их кресло шаталось, мешая мне спать. И, между прочим, зря. Мужчина предпочитает роль охотника, а не дичи, поэтому, чем активнее на него наседают, тем сильней у него порыв сбежать.
– Уж не знаю, что он предпочитает, но, кто там охотник, видно сразу, – хмыкнула я. – Однако не сбежал же…
– Поняла! – заявила подруга, менторски поднимая указательный палец. – Сергей наметил прошлой ночью забрать у тебя пакет с наркотиками. Но к нему в номер заявилась Лидия со своими поползновениями. Конечно, он мог ее грубо выставить, но тогда нажил бы смертельного врага, а журналистка могла оказаться опасной. К тому же вдруг она решила бы, что у нее есть соперница… ты, например… и осталась бы караулить под его дверью. Его это не устраивало, поскольку требовалось незаметно смотаться к нам. Он не мог упустить удобный случай – и этаж у нас первый, и окно открыто. Легче было быстренько перепихнуться с Лидией, выпроводить ее и спокойно отправиться на дело. Он залез к нам и принялся рыться в сумке, но тут проснулась ты и стала ловить его свивальником.
– Что я стала делать? – уточнила я.
– Ловить его свивальником. Он схватил пюре, приняв его в темноте за нужный пакет, и убежал. Потом понял, что забрал не то, и прислал тебе сообщение.
Я тут же обнаружила логическую прореху – чего вы хотите от опытного экзаменатора?
– Если у меня такой глупый вид, зачем он свое сообщение зашифровал? Как он мог ожидать, что я его пойму?
Настя пожала плечами:
– Кто их разберет, этих бандитов. Может, он тебя проверяет? Если расшифруешь, значит, умная и с тебя есть смысл что-то требовать. А если нет, ты блондинка и с тебя взятки гладки.
Настина версия обнадеживала, ибо свои шансы расшифровать «кыш-мыш» я бы оценила жирным нулем.
– Идем дальше, – продолжила Настя. – Следующая возможность вернуть пакет выпала Сергею сегодня в обед. Мы с тобой побежали в Пергамон, остальные пошли в кафе. Сергей втихаря отправился за нами.
– Зачем? – не в силах избавиться от экзаменаторских замашек, осведомилась я. – Наоборот, он должен был остаться, чтобы обыскать сумку.
Однако в находчивости подруга на голову превосходила самых умных моих студентов.
– Хотел убедиться, что мы действительно ушли, а не обедаем в автобусе. Заодно надеялся отвязаться от Лидии. Ты же видела, как он шарахался от ее облизываний! Кстати, если б она ему хоть немного нравилась, волей-неволей бы разомлел – у мужчин физиология неконтролируема. А раз шарахался, значит, все его общение с ней – по расчету. Разумеется, ни в какой Пергамон он не собирался. Но Лидия рванула за ним, и ему пришлось сделать вид, что интересуется музеем. Однако он сумел от нее удрать и вернулся в автобус. Там он полез в твою сумку, наркотиков не обнаружил, зато нашел корону. Он принял ее за настоящую и забрал. Наверное, в Амстердаме покажет ювелиру.
– Узнает, что фальшивая, и выкинет! – ужаснулась я. – Надо срочно воровать. Слушай, давай я ему намекну? Мол, пропала бутафорская корона, которая мне очень нужна. Вдруг он ее втихаря подкинет обратно?
– Попробуй – попытка не пытка. Короче, Сергей обнаружил корону, заинтересовался и сел на последнее сиденье, зная, что ты тоже туда сядешь и ему удобнее будет за тобой следить. А может, прятался от Лидии. Короче, наркокурьер – он и корона у него.