– Это мы еще посмотрим, – шепотом возразила я. – Но первая на очереди, конечно, сумка. Под сиденьем…
Настя захихикала.
– Ну и шуточки у тебя пошли – как раз для Вовчика. Но в сумку под сиденьем – это слишком. Уж лучше по мужскому варианту – на весу за загородочкой.
– О чем ты? – опешила я.
– А ты о чем?
– О короне, о чем еще? И не говори громко, вдруг услышат?
Вместо того чтобы восхититься моим замечательным планом, подруга принялась хихикать еще пуще, и я оставила ее в покое. Все равно помощи от нее, похоже, не дождешься, так что на стезю разбоя придется вставать в гордом одиночестве. И я, чувствуя себя чем-то средним между романтическим пиратом Байрона и Робин Гудом, принялась составлять воровские планы. Они составились моментально: пока группа обедает, забрать свою… ну, то есть Янину корону. Определенно, у меня криминальный талант!
После экскурсии часть народу разбежалась, а часть вернулась в автобус, чтобы поехать в кафе. Мы отправились с ними, хотя в кафе не собирались.
То, что мы не покинули салон, никого не должно было удивить – мы там питались не впервые. Однако теперь мои намерения были более серьезными.
– Надо собраться с духом и залезть к Сергею в сумку, – сказала я Насте, чувствуя, как решимость улетучивается на глазах. – Мне кажется, если корона у него, она не в чемодане, а здесь. Я считаю, что не сделаю ничего плохого. Это не грабеж, а типичная экспроприация экспроприаторов. Даже рыться в чужих вещах не надо – корона объемная, ее сразу увидишь. Открыл – и все. Я наверняка справлюсь.
– Тоже мне, проблема, – пожала плечами подруга и потянула молнию на спортивной сумке, стоящей под сиденьем прямо перед нами. – Смотри – есть тут твоя корона?
Какое-то тряпье, ноутбук, бутылка воды, фотоаппарат, журнал… и все. Короны не было! Я в растерянности шарила взглядом и вдруг наткнулась на собственную фамилию. Она была напечатана на бумажке, торчащей из журнала. И Настина фамилия тоже. Я автоматически схватила листок. Похоже, это был список нашей группы, включая профессии, адреса и мобильные телефоны. Вот так штука! Подозрительный тип этот Сергей… Запустить бы его компьютер да пошуровать там – наверняка обнаружишь много интересного для милиции.
Однако пусть милиция решает свои проблемы сама, меня больше волновало другое. Сунув список Насте, я уже без колебаний цапнула принадлежащую Мишане сумку с сиденья напротив. У меня откуда-то была внутренняя убежденность, что корона обязательно должна найтись. Раз ее нет у одного из подозреваемых – обнаружится у другого.
Первое, что я увидела, – картонная коробка. Правда, не моя, но по размеру весьма похожая. Я открыла ее – и остолбенела. В коробке красовались три пистолета. Я взяла один из них. Тот оказался неожиданно тяжелым.
– Ты чего? – удивилась Настя, пихая меня в бок.
Я отступила, дабы продемонстрировать находку. Подруга вытянула шею и сурово осведомилась:
– Слушай, они поддельные или настоящие?
Не скрою, если б где-нибудь освободилась вакансия эксперта по огнестрельному оружию, я бы на нее претендовать не рискнула, ибо пистолеты видела исключительно в кино, да и то много лет назад. Однако Настя требовала ответа с такой решительностью, что я предложила:
– Наверное, для проверки нужно выстрелить. Если убьет, значит, настоящий.
– А вдруг не убьет? – с неодобрением уточнила Настя.
Я пожала плечами:
– Тогда либо игрушечный, либо не заряжен.
– Либо заряжен холостыми. То есть сказать точно можно, только если убьет. Учитывая, что в автобусе никого, кроме нас, в кого будем стрелять?
Я задумалась.
Честно говоря, стрелять мне совершенно не хотелось. Да я и не умела, хоть и знала о необходимости нажать на курок. Или на спусковой крючок? Или на затвор? Когда-то в школе мне довелось разбирать автомат Калашникова, и я справилась с этой задачей даже быстрее положенного срока. А собрала обратно того быстрее, да еще сэкономив Калашникову кучу деталей.
– Возможно, у Мишани трое сыновей, – предположила я, – и он везет им одинаковые подарки – реалистично сделанные игрушки. Потому что, если это нормальные пистолеты, зачем три?
– Количество как раз понятно, – снисходительно объяснила Настя. – У профессионалов принято бросать оружие на месте преступления.
– Первый для меня, второй… ну, пусть для тебя… а третий?
– Третий – про запас. Не может же преступник остаться невооруженным, ему будет некомфортно.
Слово «преступник» подействовало на меня стимулирующе. Получается, корону стащил Мишаня? Надо срочно забирать обратно, поскольку группа уже на подходе. Я быстро обшарила его сумку – ничего интересного там не таилось. Протерев пистолет подолом платья, я сунула его в коробку и плюхнулась на свое место, будто с него и не сходила. Настроение опять было – хуже некуда.
Настя, понимающе на меня глянув, указала на бутылку. Увы, та была пуста.
– Купим еще, – непререкаемым тоном сказала подруга. – Тебе перед музеем Ван Гога необходимо выпить. А иначе тебя что в музей вести, что на помойку, все едино – только деньги зря переводить…
Мы вышли из автобуса. Часть народу уже стояла неподалеку. Рыжие близнецы трудолюбиво пытались проколоть колеса, колупая их чем-то острым. Затея, на первый взгляд казавшаяся безнадежной, все равно нервировала, однако остатки инстинкта самосохранения удерживали меня от замечаний. Другие свидетели тоже стыдливо отводили глаза. Поэтому, когда появившаяся Маргарита Васильевна решительным шагом направилась к шустрым тинейджерам, я не могла не почувствовать нечто вроде восхищения.
– Прекратить! – приказала она. – Иначе ваша мать будет покупать новые шины.
– Правда? – обрадовался Макс (или это был Тема?). – Новые шины – клево!
– А вам она отключит Интернет. Не только контакт и аську, а целиком.
Это почти дословно совпадало с гневной речью, обращенной к близнецам в сходной ситуации Настей в Пергамоне. Я всегда знала, что моя подруга – профессионал высокого уровня, а теперь окончательно в этом убедилась. Ибо кому, как не директору гимназии, разбираться в методах воздействия на подростков.
– Интернет! – завопили милые детки, временно прекратив опасное для нашей поездки занятие. – Мама, она хочет отключить наш Интернет!
– Да наплюйте на нее, – ответила Лидия, приближаясь к зоне конфликта в компании упирающегося Сергея. – Училкам просто делать нечего, только чушь нести. Я вообще не понимаю, за что им платят. У них ставка восемнадцать часов в неделю – курам на смех! Все люди работают в неделю сорок два часа, у нас, журналистов, и вовсе ненормированный рабочий день, а тут – восемнадцать. А еще на зарплату жалуются! Да им вообще должно быть стыдно деньги получать! Тем более, работа простая, каждый справится.
Маргарита Васильевна так побагровела, что, похоже, лишилась дара речи.
Вообще-то я не любительница бросаться между молотом и наковальней, однако нападок на высокое призвание педагога не одобряю, да и не хотелось, чтобы за выдающуюся смелость наградой женщине был апоплексический удар. Поэтому я спокойно ответила:
– А еще меньше надо платить дрессировщику в цирке. На пять минут положит голову в пасть льву, а получает как вы за восемь часов. Непорядок! И работа у него простая, каждый справится.
Группа, особенно мужская ее часть, радостно захохотала. Теперь побагровела Лидия.
– Львы, между прочим, опасны, – после паузы парировала она.
– А дети? – покосившись на близнецов, оторвавших, наконец, от автобуса что-то большое и металлическое, уточнила я.
Смех перерос в гогот. На какой-то миг мне почудилось, что Лидия меня ударит, но спасение пришло с неожиданной стороны – запищал мой мобильник. Тут же забыв про остальное, я вцепилась в него. Вдруг раскаявшийся преступник сообщает, где спрятал корону?
С горечью должна признать – ежели послание действительно было от преступника, тот ни капли не раскаялся. Скорее наоборот. «Быщ сыш воя ры», – с удивительным цинизмом сообщал мне он. Я мрачно изучала текст на дисплее, краем глаза заметив, что Сергей прямо-таки перегнулся, тоже пытаясь прочесть. Разозлившись, я сунула было телефон ему под нос – пусть полюбуется, раз интересно. Однако Лидия не дала бедняге насладиться «быщ сышем». Она встала между нами, презрительно заявив: