– Я подчеркнута дважды, – напомнила я, – и что, меня тоже добавить? И вообще, не тем мы сейчас занимаемся. Меня не волнует, кто преступник, а кто нет. Я хочу вернуть Янину корону. Сумки Сергея и Мишани мы обыскали, но у них есть еще чемоданы. А Вовчик с Алексом вообще не тронуты. Просто не знаешь, за что хвататься!
– И какхвататься, – задумчиво добавила подруга. – Если Вовчик завтра оставит сумку в автобусе, ее мы проверим, а насчет остального – не знаю. Алекс, например, обходится без сумки, у него одна барсетка, и он с нею не расстается. А все чемоданы лежат в багажнике. Во-первых, непонятно, как его открыть. Разве что попросить водителей, но они этого страшно не любят. К тому же чемоданы так навалены, что их без помощи мужчин невозможно вытащить. Значит, снова кого-то просить?
Идея мне не понравилась.
– Хороша кража, о которой извещаешь всех и каждого! К тому же я совершенно не представляю, как выглядят чьи чемоданы. Я и свой с трудом опознаю. Получается, надо обращаться к подозреваемым с просьбой: опишите-ка свой чемодан, а лучше принесите мне его, а потом уйдите?
– М-да, – после паузы с крайним неодобрением констатировала Настя, – вот из-за этого-то порядочные люди редко идут в преступники. Используют мозги для теоретических выкладок, а на практике применить не могут. А нормальный преступник, он как? Безо всякой рефлексии, без долгосрочного планирования видит удобный случай – и пользуется. Мы с тобой какие-то непрактичные. Книжные черви, теоретики!
Неприкрытое отвращение в ее голосе заставило меня собраться.
– Ладно, будем учиться у нормальных преступников, – не в силах полностью побороть свою педагогическую сущность, предложила я. – Расселяясь в гостинице, каждый из группы возьмет свой чемодан. Мы должны запомнить, как выглядят чемоданы Сергея, Вовчика, Мишани и Алекса, а потом при первом удобном случае в них залезть.
– И откуда возьмется удобный случай? – тоном злобного экзаменатора осведомилась Настя.
– Надо проследить, куда поселятся подозреваемые, и дождаться момента, когда кто-нибудь из них покинет номер, а дверь запереть забудет. Тогда мы заберемся в номер, обыщем его и вернем, наконец, корону.
– Долго ждать придется… С чего бы им покинуть номер?
– Значит, мы должны что-нибудь устроить… выманить. Осталось придумать, как.
– Удовлетворительно, – оценила мои способности подруга. – С минусом. Выманить, говоришь, да еще чтобы дверь не закрыли? Ну-ну.
– Предложи что-нибудь получше, – обиделась я.
– Предложила бы, да некогда. Мы и так с тобой засиделись, пора идти.
Настя была права, времени оставалось впритык. Когда мы сели в автобус, там собрались почти все, включая Вовчика. Не было только Маргариты Васильевны и Иры. В положенные двадцать два тридцать они так и не появились.
Ровно в двадцать два сорок пять Лидия обратилась к Алексу:
– Больше пятнадцати минут опоздавших не ждут. Пора выезжать.
– Это невозможно, – объяснил Алекс. – Если б мы уже жили в Париже, другое дело. А так дамы даже не знают, где мы будем сегодня ночевать, поэтому сами добраться не могут.
– Это их проблемы. Было назначено время, они обязаны явиться. Не хотят – пусть едут обратно в Питер.
Гид нервно озирался. Я его понимала. Бросить туристок без крыши над головой в чужой стране – вряд ли его потом за это похвалят. Однако это будет потом, а сейчас на него наседает энергичная журналистка, весьма ловко перетянувшая на свою сторону часть группы. Люди принялись бурчать, что и так не высыпаются, это во сколько же мы теперь ляжем, а завтра Париж, хочется быть бодрыми и свежими. Причем их я тоже понимала.
Соломоново решение Алекса меня восхитило.
– Что же делать, что делать? – возопил он, заламывая руки (мне кажется, его манипуляции следует назвать именно так, хотя термин, признаюсь, почерпнула из женских романов). – Я не нахожу себе места! Вам действительно надо выспаться перед Парижем, но бедные пожилые женщины… они, наверное, заблудились? Пойду, попытаюсь их найти!
Он вышел из автобуса и принялся всматриваться в темноту, время от времени пробегая пару метров в произвольном направлении.
– Какой заботливый у нас гид! – тут же восхитились недавние скандалисты, разглядывая его в окно. – Переживает-то как! Надо будет обязательно написать ему благодарность. Это лучший гид в городе.
«Учись», – шепнула мне на ухо Настя. Я кивнула. Поступок Алекса поражал сочетанием полной бессмысленности с замечательной эффективностью. От того, что экскурсовод находится снаружи, а не внутри, дамы не вернутся ни на секунду раньше, зато конфликт ликвидирован на корню. Вот бы мне научиться так же улаживать проблемы с начальством!
Полдвенадцатого к автобусу с шумом подкатил большой мотоцикл. За рулем восседал полицейский, а из коляски торчали испуганные головы Маргариты Васильевны и Иры.
– Я их нашел! – с торжеством известил Алекс, указывая рукой, словно Ленин на старом памятнике. – Вот они! Почему, ну почему вы так опоздали? Мы с группой за вас волнуемся.
– Заплутали, – неохотно призналась Маргарита Васильевна. – Улицы одинаковые, ничего не разберешь. Нашли полицейский участок, а там по-русски никто не говорит, по-французски не понимает. Еле объяснили, куда нужно. Не город, а вертеп!
Они уселись, и автобус, наконец, тронулся.
– Слушай, – живо и заинтересованно спросила меня Настя, едва мы отъехали, – а ДПВО… и ДПП тоже… они тебя не смущают?
Я пару раз потрясла головой. Не помогло – смысл по-прежнему оставался темен. При этом подруга явно ждала простого и внятного ответа.
– ПВО, – осторожно повторила я, – и ДТП?
– Да нет же, – возмутилась Настя, – я же русским языком объясняю: ДПВО и ДПП! Ты что, не понимаешь?
– Как-как? – уточнил, свесившись в проход, Вовчик. – ЛСД?
– Как провели день? – вспомнив свои преступные планы, прервала его я. – Почему не с нами?
– Да на хер эти экскурсии, надоели! У меня тут свои места.
– Вы часто бываете в Амстердаме?
– Нет, – помолчав, возразил наш собеседник, – редко.
– Тогда как же вам экскурсии надоели? Когда?
– Редко, но много, – после паузы выдавил Вовчик. – Вот тогда.
Я изо всех сил напрягла мозги. Атрофировались, как пить дать! Уж не знаю, цвет волос тут виноват или пьянство, а результат налицо. Зато упорство никуда не делось, и я продолжила допрос:
– И чем вы занимались?
Вовчик набычился, неодобрительно глядя на меня исподлобья. Из-за его плеча высунулся Мишаня.
– Ну вы и вопросы задаете взрослому мужику! – игриво прокомментировал он. – Амстердам, город продажной любви и легких наркотиков…
– И ювелиров, – автоматически добавила я.
– Нет, – моментально вставил Вовчик, – про ювелиров с наркотиками вранье. Я по продажной любви. Люблю красивых женщин.
– Тут есть красивые? – удивилась я.
– Нет, – признался он. – Но все равно люблю. Вот ты красивая. – Он внимательно на меня уставился, словно решив проверить последнее заявление, и кивнул: – Красивая.
Впрочем, ежели он и впрямь посещал даму из витрины, другого вывода ожидать не приходилось. Однако меня терзали смутные сомнения – уж больно горячо открещивается этот тип от ювелиров и наркотиков. А тут еще Сергей со списком группы, Мишаня с тремя пистолетами и хитрый Алекс – с ума сойдешь от подобного изобилия! Учитывая, что преступник мне требовался не для передачи в руки милиции, а ради того, чтобы срочно обыскать его вещи, подозреваемый, вопреки законам жанра, должен быть один. С четырьмя мне до Вены, боюсь, не справиться. Мне плохо даются ограбления.
Горестно вздохнув, я повернулась к Насте, давно пихающей меня в бок.
– Дошло, наконец? – жадно набросилась на меня та.
– Что дошло?
– Нет, с тобою невозможно! Даже последняя блондинка должна уметь воспринимать элементарные вопросы. Иначе она просто не выживет, понимаешь?