– Элементарные вопросы я воспринимаю, – неуверенно подтвердила я. – Пока.
– Тогда что ты думаешь про ДПВО?
Я помешкала:
– Это какая-то аббревиатура. Я правильно думаю?
– Ты не думай, ты вспоминай, – сменила требование непоследовательная подруга. – В школе училась? Литературу изучала? Фамилия Гоголь тебе что-то говорит?
– Многое говорит. «Ревизор», «Женитьба», «Мертвые души»…
– Последнее горячо.
Я, хоть мне и не разрешили, задумалась. Чичиков ездит по стране с преступными целями, скупая мертвые души, существующие лишь на бумаге. И что?
– Ты намекаешь на непорядок в документах? – уточнила я. – В них одно, а на деле другое?
Голова Сергея передо мной явственно вздрогнула – впрочем, это могло быть случайностью.
– Поезд… – прошептала мне на ухо Настя. – Ну!
Лишь тут до меня, наконец, дошло. Маргариту Васильевну с Ирой мы называли дамой, приятной во всех отношениях, и дамой просто приятной – сокращенно ДПВО и ДПП. Они сидят прямо за нашими спинами, поэтому, желая их обсудить, подруга предпочла воспользоваться эвфемизмами (безусловно, разумное решение). Значит, у меня интересуются, не смущают ли они меня.
– В целом они меня не смущают, – честно сообщила я. – А должны?
– Лучше ответь, почему мы с тобой вообще зациклились на мужчинах? – тут же сурово осведомилась Настя.
Теперь впереди дернулась Лидия.
– Потому что мы традиционно ориентированы, – с достоинством объяснила я.
– Я не о том, я о… ну, сама понимаешь.
– Нет, не понимаю. Мы, блондинки, понимаем только самое простое. Говори толком, а?
Подруга посмотрела на меня с видом христианской мученицы, кротко решившей обязательно возлюбить пытающих ее палачей.
– Хорошо. Ночь. Свивальник… лента Мебиуса, если так тебе проще. Вспомнила?
– Так бы сразу и сказала – лента Мебиуса. Чего тут не понять?
– Речь о том неожиданном посетителе… почему мы решили, что он мужчина? Помнишь, тебе показалось, он взвизгнул женским голосом?
– Ну знаешь ли! – аж подскочила от возмущения я. – Вот только не хватало нам еще и женщин! Я и без того мучаюсь, что работы предстоит слишком много! Четыре… ммм… дела подряд – это и профессионалу нелегко. А у меня квалификация в этом занятии низкая, ты же сама видела! Что ты предлагаешь? Может, прикажешь поработать индивидуально с каждым из тридцати шести экскурсантов? Я до Вены не успею, не говоря уже о риске.
– С каждым не надо. Но если ты обдумаешь сегодняшнее поведение ДПВО и ДПП, поймешь, что они подозрительны.
Я попыталась унять гнев на подругу и сосредоточиться. Сегодня Маргарита Васильевна с Ирой неожиданно прицепились к нам и вместо музея секса пошли в музей Ван Гога – притом что совсем недавно открыто демонстрировали свою к нам неприязнь. Однако конфликт с Лидией вполне мог заставить дам пересмотреть позиции. Затем они гуляли со всеми в квартале Красных фонарей, а в свободное время потерялись. Ну и что? Мы бы с Настей, если б не сидели сиднем на скамейке, тоже бы потерялись.
Хотя при желании на ситуацию можно было взглянуть иначе: дамы с коварными целями решили с нами сблизиться, а потом отправились по своим преступным делам и там задержались. Ладно, предположим, они – наркокурьеры. Но если Маргарита Васильевна – наркокурьер, я – балерина! Она – настолько типичный директор гимназии, что дальше некуда. И ни в какие авантюры она бы не ввязалась.
– Не верю, – сообщила я подруге, – что ДПВО способна… способна на то, что ты подразумеваешь. Не способна она.
– А ДПП? – ехидно парировала Настя.
Да, Ира действительно вещь в себе. Она, безусловно, умная и умеет ловко притворяться. Хорошо, пусть Ира – наркокурьер, а Маргарита Васильевна и не подозревает. Ира ищет, кому подбросить наркотики, и выбирает меня, поскольку я блондинка. Ха! Сто раз ха!
– Всякая женщина, – наставительно поведала я подруге, тряся перед ней своими прекрасными локонами, – отличит природное явление от действия химических препаратов. Женщина понимает, что действие химических препаратов является поверхностным, и не станет основывать на его последствиях свое поведение. Данную ошибку может совершить лишь мужчина. Я доступно изъясняюсь? А женским голосом визжала ты в неконтролируемом порыве.
Почему-то Насте страшно не хотелось признаваться в визжании, так что она насупилась и отвернулась. Впрочем, вскоре мы все равно приехали.
В полном соответствии со своим преступным (или антипреступным?) планом я торчала у автобуса, пока выгружали багаж. По-настоящему добрые слова могу сказать лишь о Мишане. Его чемодан был в красно-синюю клетку, к тому же огромный. Его ни с чем не перепутаешь! У Алекса с собой оказалась нейтрального вида спортивная сумка, но хоть зеленая – и на том спасибо. Зато Сергей с Вовчиком вовсю проявили злодейскую сущность. Их темные невзрачные чемоданчики запомнить было совершенно невозможно. Уж не знаю, как они сами их отличают! Нет чтобы украсить какими-то надписями или картинками, самим же стало бы удобнее. Математическими формулами, например. Если бы багаж Сергея был помечен разностью квадратов, а Вовчика – основным тригонометрическим тождеством, как легко ориентировался бы и хозяин багажа, и присмотревший добычу грабитель! Я на месте производителей чемоданов взяла б идею на вооружение.
Обдумывая эту гениальную мысль, я последней вошла в гостиницу. Настя уже получила ключ от номера и с нетерпением меня поджидала, поскольку нам обеим хотелось только одного: завалиться в постель и уснуть.
Мы потом даже поругались, выясняя, кто больше виноват в крушении светлой мечты. Не спорю, формально помешала лечь именно я, но я полагала себя лишь покорным орудием в руках подруги. Не далее как сегодня она ставила мне в пример преступников, которые безо всякой рефлексии, без долгосрочного планирования видят удобный случай – и пользуются им. Я разве виновата, что фея чувства долга заставляет меня к любой работе подходить ответственно и профессионально? Ежели я взялась, то выкладываюсь на все сто, иначе не получается.
В итоге мы сошлись на вине Алекса, коварно поселившего главного подозреваемого не где-нибудь, а непосредственно рядом с нами. Увидев, как Сергей отпирает соседнюю дверь, я безо всякой рефлексии, без долгосрочного планирования застыла соляным столпом и на эту дверь уставилась. И не зря! Невесть откуда выскочила Лидия, нежно прощебетав: «Мне как журналистке нужно узнать, какие в этой гостинице синглы. Дорогой, ты ведь не против?»
Уж не знаю, против ли был дорогой, но она ворвалась в номер прежде него. Однако сердце-вещун подсказывало мне, что этим дело не закончится. У нас, прирожденных преступников, развитая интуиция. И я продолжала пялиться в коридор. Впрочем, возможно, я просто, подобно лошади, заснула стоя. Ведь уже три ночи вместо полноценного отдыха мне, несчастной, приходилось колобродить.
Через короткое время Сергей вышел из номера, обнимая Лидию за плечи, и повел ее к лифту. Они сели туда и уехали. Я толкнула его дверь – надо же, не заперта!
– Стой на стреме! – нервно зашипела я Насте. – Если он будет возвращаться, дай сигнал. А я бегу за короной.
Я действительно бегом ворвалась к Сергею и обнаружила, что он еще не распаковывал свои вещи. При виде закрытого чемодана моя преступная натура проявила себя не с лучшей стороны. Хотя какой порядочности можно ждать от чего-либо преступного? Натура принялась ныть, что она не готова вот так сразу потрошить чужой багаж, ей надо морально подготовиться, а может, даже потренироваться. Я резонно ответила, что готовиться нет времени, потренировалась же она сегодня днем на сумке, как раз пора приступать к более солидным объектам. И вообще, если я сейчас не заберу у злодея Янину корону, другого удобного случая не представится, и карьера Яны будет безвозвратно испорчена. Вещей самого Сергея я забирать не собираюсь, так что это не воровство, а восстановление справедливости.