– Ладно, – утешила меня Настя, – зато ты ловко вывернулась с этой мышью. Ты успела обыскать вещи? Короны там нет?
– По-моему, нет. Но я обыскивала поверхностно. Боюсь, я по своей природе не домушник.
– А кто ты? – жадно поинтересовалась подруга.
Я задумалась. Не карманник, это точно – с ловкостью рук у меня напряженка. Не медвежатник – сейфы вскрывать не умею. Не налетчик – тот должен пугать людей оружием, а мне бы стало смешно. Я даже не хакер – где мне вычислить чужие пароли, ежели постоянно забываю собственные? Возможно, я несун? Не зря постоянно таскаю с работы мел – какое-никакое, а преступное деяние. Дома я сушу мел на батарее, а потом приношу обратно на работу, чтобы им писать (сырой почти не пишет). Так что я одновременно унесун и принесун. Только, наверное, это не считается. Это вроде Робин Гуда, раздающего похищенное бедноте. В нынешние времена его бы засмеяли!
Пришлось признаться:
– Я – преступная бездарь. То есть бездарный преступник. Мне не повезло с геномом.
– Легко на геном сваливать, – заворчала Настя. – А если студенты на экзамене так начнут: «Я не мог выучить математику, мне не повезло с геномом!» А ты им что в ответ? «Заниматься надо, трудиться». Думаешь, у преступников по-другому?
Я покаянно вздохнула. Действительно, на преступной ниве я в своей жизни трудилась мало. Вот и результат налицо. Сильна я лишь в анализе ситуации и долгосрочном планировании. Может, я прирожденный главарь?
– Скажи, Настя, – обратилась я, – ты, когда стояла на стреме, видела только дверь Сергея или нашу тоже?
– Ну… не знаю даже. Я встала за углом, чтобы слиться с пейзажем, и не сводила глаз с двери Сергея. Если честно, нервничала очень, поэтому плохо помню. А что?
– Пытаюсь понять, кто и когда помог мне разобрать чемодан. Этаж третий, через окно не влезешь. Получается, зашли через дверь. Ты не видела, проходил кто-нибудь?
– Да нет вроде. Слушай, не знаю… А мы с тобой хороши – даже дверь не заперли!
– Это к лучшему, – в модном нынче духе позитива решила я. – По крайней мере он убедился, что наркотиков у меня нет. И денег, за них полученных, тоже нет. Вообще ничего нет, одни кружевные лифчики. Я блондинка! Надеюсь, теперь он успокоится. А нам можно наконец лечь спать, только хорошенько проветрим.
– Здесь не душно, – заметила Настя.
– Зато чем-то пахнет. Странный запах, но знакомый. Ты не замечаешь?
– Опять рецепторы? – посочувствовала подруга. – Ничего не замечаю. Знакомый, говоришь? Откуда?
Я сосредоточилась. Настоящее дежавю – ассоциации возникли с глубокой ночью и страстным желанием выспаться, прямо как теперь. Можно, конечно, оптимистично поискать в прошлом неутомимого героя-любовника, но мои бдительные рецепторы не позволили бы мне выбрать партнера с подобным амбре, будь он хоть трижды секс-гигантом. Остается одно.
– Кажется, именно так пахло в нашем номере в Польше, когда из него убежал грабитель, – констатировала, наконец, я. – Похоже, это запах преступника.
– Здорово! – обрадовалась Настя. – Проблема, как его вычислить, решена. Обнюхаешь группу и выберешь нужного.
Я пожала плечами:
– Вроде бы ни от кого так не пахнет. Все нормальные.
– Ты плохо нюхала, – объяснила Настя. – Запах слабый, я его вообще не чувствую. Теперь тебе придется постараться.
Я представила, как беззастенчиво тычусь носом в подозреваемых мужчин, и жалобно спросила:
– Но хотя бы Сергея мы оправдали? Обнюхиваю Вовчика, Мишаню и Алекса?
– Почему это оправдали?
– Потому что, пока кто-то лез в мой чемодан, Сергей был под нашим присмотром. А раз в чемодан лез не он, то и остальное делал не он.
– Ну, это еще вопрос, – с присущим ей духом противоречия возразила Настя. – Может, преступников несколько.
– Не стоит умножать сущности без необходимости, – напомнила философский принцип я. – Судя по запаху, в моих вещах дважды рылся один и тот же человек. В Польше он проверил сумку, а теперь чемодан. Напрашивается вывод, что именно он до этого подсунул мне пакет, который мы с тобой, между прочим, чисто условно называем пакетом с наркотиками. Что там был за порошок, мы не знаем. Скорее всего, тот же тип украл корону. Не настолько мои вещи хороши, чтобы одновременно прельстить сразу нескольких. Не верю я в это!
– Логично, – признала подруга. – Хотя Сергей мне все равно подозрителен.
– Пах тут у нас стопроцентно не он, – вставила я.
На самом деле, признаюсь, я готова была оправдать кого угодно, лишь бы обнюхивать поменьше народу. Не лежала у меня душа к данному процессу! Я брезглива, к тому же чувствовала, что буду неправильно понята.
– Значит, план на завтра такой, – задумчиво произнесла Настя. – Ты вынюхиваешь из нашей троицы нужного человека, потом мы обыскиваем его вещи и забираем корону. Причем надо успеть это сделать днем, потому что вечером мы будем в Париже, а там ты мне нужна нормальная.
– Почему нормальная? – удивилась я.
– Потому что твой Париж мне заранее не нравится. Я согласилась поехать, надеясь, что ты своей восторженностью сможешь положительно на меня повлиять. А если ты вместо того, чтобы радоваться, будешь депрессировать из-за короны, наши последние деньги окажутся выброшены на ветер. Не знаю, как тебя, а меня это не устраивает. Раз я буду в Париже, хочу получить удовольствие, а не мучиться.
Я была полностью согласна, так что выходило – обнюхивания не избежать. Придя к консенсусу, мы в ускоренном темпе улеглись спать (ускоренность объяснялась тем, что до подъема оставалось три часа).
Утром, совершенно квелые, мы ввалились в автобус и поехали в Антверпен. Я тут же бросилась к последнему сиденью, дабы спокойно прикорнуть. Моему примеру последовал Сергей, пристроившийся у противоположного окошка. А дальше случилось непредвиденное – между нами плюхнулась Лидия.
Пришлось сесть. Поскольку официальное место Лидии с Сергеем освободилось, меня подмывало улечься туда, однако я не решалась, а в полной прострации горестно смотрела в непонятном направлении.
Как выяснилось, другим это направление было понятно.
– Пялься, пялься, – с ненавистью прошипела журналистка, придвигаясь так близко, что мне пришлось прижаться к стенке. – Все равно ничего у тебя с ним не выйдет. Думаешь, достаточно заманить мужика в номер, и он уже твой? Ничего подобного, есть среди них и порядочные!
– Правда? – автоматически уточнила я, краем глаза заметив, как Сергей поспешно поджал ноги и зажмурился, делая вид, что спит.
– Если общаться со всякой швалью, то и всех будешь швалью считать!
Я кивнула, ибо это было логично. Но моя покладистость Лидию не смягчила. Она продолжала наседать, вызвав грустные ассоциации с двоечником на экзамене. Есть у них привычка ползти ко мне вместе со стулом. Я от них – они ко мне, и так до тех пор, пока меня не прижмет к стенке. Подкованная в психологии Настя уверяет, что они пытаются попасть в мое личное пространство. Мол, у каждого человека есть некое расстояние, ближе которого он готов подпустить только своих. Студенты инстинктивно стремятся стать своими, надеясь, что это улучшит оценку, а я столь же инстинктивно протестую.
Зачем мое личное пространство потребовалось журналистке, не знаю, однако она явно в него залезла – и я почувствовала легкий странный запах. Он напоминал тот самый, оставленный преступником, хотя явно был другим. Потрясенная, я вытянула шею и принюхалась.
Эффект был разительный. Лидия отпрянула так резко, словно не она только что вдавливала меня в спинку сиденья, и завизжала:
– Не смей ко мне прикасаться! Я брезгую!
Честное слово, я вовсе не зловредная! Просто вредная и злая.
– Да я не к вам, – простодушно объяснила я, – я хотела к Сереже, а вы его загораживаете.
И, воспользовавшись замешательством журналистки, опрометью ринулась на свое место. Надо поделиться открытием с подругой.
– Настя, – сообщила я, – у меня новость.