– Тоже мне, новость, – хмыкнула та. – Конечно, Лидия проследила, как ты заманила к себе в номер Сергея. Ночью, между прочим! Еще бы она не злилась!
Я заметила, как напряженно вслушивается Вовчик, и приложила палец к губам.
– Тсс! Ты не поняла. Речь о… мм… о том, что витало в нашем номере, когда он ушел.
– Лента Мебиуса, что ли? – неуверенно уточнила Настя.
– Нет. Хотя в ту ночь, когда была лента Мебиуса, оно тоже витало. Поняла?
Подруга смотрела на меня в явном недоумении. Постоянное недосыпание, оно сказывается на мозгах.
– Ты еще предложила мне поискать это с помощью рецепторов. Ты помочь не можешь, потому что твои рецепторы стандартные, они не различают. Теперь поняла?
Вовчик продолжал нахально прислушиваться, свесившись в проход, однако я надеялась, что много информации он из нашей беседы не извлечет.
– Поняла, – кивнула Настя. – То есть ты это… мм… обнаружила? Где?
– Лидия, – на ухо прошептала я.
– Как? – опешила моя подруга. – Да не может такого быть! Она была… короче, это точно была не она.
– Знаю, – кивнула я. Действительно, Лидия ушла вместе с Сергеем, и как раз в это время злоумышленник залез к нам в номер. Потом Сергей вернулся, а злоумышленника уже не было. Получается, у обоих алиби.
– А ты уверена, что не перепутала?
– В том-то и дело, – согласилась я. – Оно похоже, но не то. Сама не пойму.
– Духи? – предположила Настя. – Два варианта – мужской и женский ароматы.
– Никто добровольно этим душиться не станет! Разве что извращенец. Нет, не духи.
За увлекательными рассуждениями мы не заметили, как приехали. Первым делом я взяла мешок с мусором – он опять был полон, хотя мы ничего туда не кидали. Честно говоря, я решила с этим смириться. Мне гораздо легче вынести чужие объедки, чем ругаться. Но, видимо, я автоматически бросила взгляд на Маргариту Васильевну, поскольку та прочувствованно произнесла:
– Знаете, я поняла, что с мешками вы правы. Каждый должен выбрасывать мусор в тот, который висит у него на ручке. Но вот некоторые особы, мнящие себя культурными, сидят впереди, а кидают всякую гадость к вам. Я видела своими глазами. Я перестала удивляться уровню нашей журналистики. При таких-то специалистах! Интеллигентные люди вроде нас с вами, да еще педагоги, они всегда держат марку. Ведь они привыкли своим поведением быть примером для учащихся. Я, например, уверена, что из моей школы не выйдет ни одного преступника. Если проследить судьбу наших выпускников, все они наверняка становятся порядочными людьми, настоящими тружениками, удачливыми бизнесменами. И все потому, что педагогический коллектив и особенно администрация дает им правильный образец. А вот кто вырастет из детей такой матери, мне страшно даже представить.
Я задумалась над неоднозначным будущим ребенка плохой матери, который учится в гимназии Маргариты Васильевны. Наверное, его душа вечно будет разрываться пополам. Однако высказывать мысль вслух я не решилась. Тем более, Лидия, успевшая вернуться на свое место, возмущенно заявила:
– Никакого мусора я к вам не клала! От меня вообще нет никакого мусора. Я не нищая, чтобы в автобусе есть. Я ем в ресторанах за счет турфирмы. А объедки свои сами выносите!
Я машинально заглянула в мешок. Никакие там были не объедки (их ей даже ради меня не удалось раздобыть), скорее бумажки. Пачка от сигарет (я осторожно ее понюхала – нет, запах не тот), пакетик от чипсов и рваная картонка с золотым рисунком.
Я вгляделась – и вздрогнула. Это был кусок коробки, в которой я везла корону! Коробки с золотыми розами. Сомнений не было никаких.
Я протянула улику Насте.
– И что? – удивилась та. – Лидия специально собрала с пола всякий мусор, чтобы подкинуть нам. А ты теперь коллекционировать его собираешься?
– Здесь лежала моя корона, понимаешь? – возможно, излишне горячо (данная тема продолжала оставаться больной) воскликнула я. – Вот, видишь розочку? Это коробка из-под чашки. Ее украли вместе с короной.
– Если бы меня кто-нибудь обвинил в воровстве, – неожиданно раздался голос Мишани, – я бы потребовал доказательств, а потом вчинил иск за клевету, и этот лох выложил бы кругленькую сумму. Правда, не все такие крутые, как я. Я даже среди своего брата-бизнесмена человек особенный. Умный человек! Все знают – с Мишаней лучше не связываться. Он безо всяких распальцовок сделает тебя, как ребенка.
Я оцепенела. Интересно, это завуалированная угроза в мой адрес? Учитывая три пистолета в сумке (для меня, для Насти и на всякий случай, чтобы чувствовать себя комфортно), лезть на рожон не хотелось. Сама виновата – нельзя было говорить на подобную тему громко. Конспирировалась-конспирировалась, да и прокололась! Как бы половчее ответить, чтобы нас с подругой не тронули?
Не успела – ответила Ира:
– Да кому может прийти в голову обвинять вас в чем-то плохом? – удивилась она. – Вы не только умный, вы еще и порядочный. С вами, наверное, все хотят сотрудничать. Не будь я такая никчемная, я бы очень хотела.
– Да ладно, бабы все в смысле ума никчемные, – утешил Иру собеседник. – А мужики – да, они понимают, с кем имеют дело. Но многие завидуют. Я не обижаюсь. Обидно им чувствовать себя глупее.
Разговор плавно перешел на другую тему, и я облегченно выдохнула. Нет, наверное, комментарий Мишани ничего не значит, просто случайная фраза. Однако на всякий случай я решила его пока не обнюхивать. Поберегусь, а то мало ли!
Вскоре мы приехали в Антверпен. На этот город было отведено всего два часа. Алекс поводил нас по Гроте Маркт – просторной мощеной площади в центре города, продемонстрировал фонтан Брабо, жизнерадостно украшенный отрубленной рукой (слава богу, ее совершенно не видно), пестрящее флагами разных стран здание ратуши, старинный Дом Гильдий и оставил нас у Кафедрального собора, сообщив, что больше в этом городишке смотреть нечего. Не то чтобы я могла с данным утверждением согласиться, однако чувствовала себя удовлетворенной хотя бы тем, что нам таки показали наиболее известные достопримечательности, а не предложили посидеть в кафе и накупить сувениров. Правда, наслаждение экскурсией было неполным, ибо я всю дорогу пыталась обнюхать гида (а кого еще? Сергея бессмысленно, Мишаню опасно, Вовчик куда-то делся, а Алекс – вот он, не сбежит). К сожалению, затея не удалась. Оказывается, вся группа жаждет встать поближе к экскурсоводу, и за эти козырные места идет борьба. А я в искусстве толкания не сильна, привыкнув уступать плацдарм без боя.
Собор Богоматери был огромен, нелеп и прекрасен. Строился он почти два века, так что отдельные его части не вполне сочетались друг с другом, а в интерьере переплелись самые разные стили. Но я не пурист, и мне это нравилось, потому что создавало впечатление не просто здания, а какого-то живого организма. Алекс, разумеется, утаил от нас, что в соборе висят четыре картины Рубенса, однако я хорошо подготовилась дома и сумела их найти.
Время пролетело незаметно, пришлось с неохотой возвращаться обратно в автобус. Далее предстоял длинный переезд, а вечером – Париж. Господи, неужели правда? Слова звучат музыкой: вечером – Париж…
Когда мы въехали на окраину этого города, у меня буйно заколотилось сердце. Хотя вроде бы – окраины себе и окраины, но ведь Парижа! Потом я вдруг стала узнавать никогда не виденный прежде пейзаж. То ли я жила здесь в прошлой жизни, то ли масса прочитанных книг и просмотренных картин всплыли в памяти и дали этот поразительный эффект. А когда мы ползли по какому-то мосту мимо Нотр-Дам, я вдруг обнаружила, что совершенно счастлива.
– Что, опять напилась? – с завистью спросила Настя. – Дай и мне.
Я повернулась к ней. Действительно, я была пьяна, но спиртное тут было ни при чем. Впервые за последние дни мне стало по-настоящему легко. Даже вина перед Яной за корону загадочным образом улетучилась. Нет, я попытаюсь вернуть пропажу, но заранее твердо знаю, что так или иначе все будет хорошо. Либо корона найдется, либо окажется, что она не нужна. Потому что мир прекрасен!