– Вы были вчера в Диснейленде?
Та ответила довольно сварливо:
– Завели б своих детей – не спрашивали бы.
– Мне легче спросить, чем заводить, – призналась я. – Так были?
– Конечно, была. Это главная достопримечательность Парижа. Надо быть дурой, чтобы ее не посмотреть.
– А Сергей был?
– К сожалению, Сережа не мог – помешали дела.
Я повернулась к Сергею:
– Наверное, ходили в Лувр? Вы любите живопись?
– Нет! – раненым быком взревел он. – Не ходил! Не люблю!
Я даже опешила от столь мощной реакции. Можно подумать, я обвинила его в преступлении. Хотя… если предположить, что вчера Сергей шпионил за нами, то так оно и есть. Шпионаж ведь – преступление? Гмм… государственный – конечно, а частный? Предположим, какой-нибудь тип станет всюду за мной таскаться. Имею ли я право подать на него в суд и как прикажете сформулировать обвинение?
Пока я размышляла, Лидия проворковала, нежно прильнув к соседу:
– Не обращай внимания, милый. Она со странностями. Представляешь, у нее даже волосы не свои!
Сергей, повернувшись, уставился на мою голову. Именно из-за таких, как Лидия, мужчины считают женщин предательницами! Я по доброте душевной посоветовала ей покраситься в блондинку, а что имею в результате? Утверждение, что я лысая? Хорошо еще, что на мнение Сергея мне плевать.
– Волосы не свои, – кивнула я. – И фигура. И одежда. Да и паспорт чужой. Но все эти странности меркнут перед посещением Лувра, правда?
Маневры Лидии произвели не то действие, на какое она надеялась. Сергей продолжал сверлить меня глазами, причем теперь не только голову, а еще и тело. Слава богу, длилась тягостная процедура недолго. Он завопил еще громче, чем пятью минутами ранее, и отшвырнул что-то на наше сиденье. Мне повезло – предмет летел на Настю. Она сделала резкое движение, сопровождаемое боевым кличем, НЛО перевалился назад, и автобус оглушил визг на невыносимо высоких нотах.
Водитель резко затормозил. Поскольку особо нервные успели вскочить, они тут же свалились в проход.
– Я же говорил – нельзя вставать во время движения! – сиреной взвыл Алекс. – Я инструктировал! Я не виноват! Вы все свидетели!
Это напоминало филиал сумасшедшего дома. Впрочем, все оказалось не так страшно. Когда мы подняли упавших, выяснилось, что травм никто не получил. Пострадала только Маргарита Васильевна, хотя она как раз не двигалась с места.
– Вот! – срывающимся тонким голосом возгласила она, демонстрируя лопнувшую на груди кофточку. – Кто возместит мне ущерб? Не только материальный, но и моральный! Я двенадцать лет директор школы, и ни один школьник еще не рвал на мне одежду!
Представить себе школьника, рвущего на директрисе одежду, я действительно не в силах (пока, по крайней мере). Однако обескуражить Лидию было не так-то просто.
– Нечего обтягивать свои жиры! Кофта лопнула сама! У вас, училок, вечно дети во всем виноваты! А вы их заинтересуйте учебой, заинтересуйте, тогда детки будут не баловаться, а учиться!
– Сейчас каникулы! Родители, взявшие в поездку детей, несут ответственность за их поведение! Я на вас в суд подам!
– Ох, – тихонько вздохнула Настя. – Но я не нарочно…
– А что это было? – на ухо спросила у нее я.
– Близнец, конечно. Тема или Макс. Сергей пихнул его на меня, а у меня в фитнес-центре по пятницам как раз занятие с мячами. Мы отрабатываем быстроту реакции. Я автоматически отбила предмет, и тот попал на Маргариту Васильевну.
Между тем скандал продолжался. Прервал его Сергей. Он встал и внятно, с нескрываемым удовольствием произнес:
– Я отказываюсь сидеть рядом с этими детьми. Отныне мое место – на заднем сиденье. Я вообще не хочу иметь с этими детьми ничего общего. Прости, Лида. Нет, не иди за мной. Ты мать, твой долг находиться с ними. Надеюсь, они у тебя всегда будут под присмотром. Днем и ночью. Они в этом нуждаются.
– Сереженька, ночью они спят…
– Днем и ночью, – повторил Сергей, с достоинством удаляясь в конец салона.
– Хитро он от нее отделался, – шепнула мне Настя.
Лидия молча дала оплеуху одному из сыновей, затем другому.
– А я че? – проныл Тема (или Макс?). – Это все он. Я ему грю: а тебе влом пробежать весь автобус по спинкам кресел? А он грит: и ниче не влом, пробегу и не завяну! А сам лох! Лучше б я побежал, у меня бы вышло. У, жесть!
И он метко плюнул в брата. Брат ответил тем же – увы, менее метко. Лидия стерла слюну с лица и за шкирку усадила близнецов на место.
– Хорошо вам в институте работать, – с тоской сказала мне Ира, когда автобус тронулся. – У вас все-таки собраны лучшие, да и постарше они. А у нас – вот такие…
– У нас отборный контингент, а не малолетние уголовники вроде этих, – возмутилась Маргарита Васильевна.
– Может, они и лучшие, – ответила Ире я, – но с каждым годом учить их все сложнее. Какая высшая математика, если они горизонтальной линии нарисовать не могут!
– Студенты университета? Шутите?
– Нет. Мне один недавно вместо горизонтальной изобразил вертикальную. Впрочем, я не скрыла, что шпаргалка у него всегда под рукой, подвела юношу к окну и показала горизонт. Он был потрясен.
– Иногда просто хочется их убить, – вдруг призналась Ира. – Очень трудно сдержаться.
– А мне теперь легко, – похвасталась я. – Я поначалу тоже переживала. Даже книги по олигофренопедагогике пыталась читать, но от них толку мало. Слабы олигофрены супротив наших учащихся! А потом мне попался замечательный труд по этологии, и с тех пор ни одно юное существо не может больше меня удивить. Я, наконец, поняла, что их поведение совершенно естественно.
– Этология – это ведь наука о поведении животных? – с интересом уточнила собеседница. – Или я что-то путаю?
– Нет, не путаете. Но человек – тоже животное! И мы даже знаем, от кого произошли, – от обезьян. Книга как раз посвящена их обычаям и привычкам. Например, молодая обезьяна, имеющая низкий статус в стае, чувствует себя увереннее, если взберется на более высокое дерево, чем остальные. Зная это, могу ли я осуждать Макса… ну, или Тему… за желание проскакать над нашими головами? Они ведут себя в соответствии с инстинктом. Чтобы ему сопротивляться, надо развить интеллект. Нет интеллекта – работает инстинкт. Все просто.
– А орут они зачем? – неожиданно встрял Сергей, оказывается прислушивающийся к разговору. – Ведь орут же, гады!
– Да, – подтвердила я. – Молодые обезьяны любят собираться вместе, издавая как можно более громкие звуки. Некоторые из них даже используют для этого палки, которыми колотят по сухим деревьям. Тогда взрослые особи прогоняют молодых из излюбленных мест стаи на непригодные для питания земли. На таких землях молодые обезьяны шумят вволю, а затем, присмирев, возвращаются обратно.
– Дельная мысль!
– Правда, я лично поступаю гуманнее – специально на перемене выхожу из аудитории в коридор… то есть сама мигрирую на непригодные для питания земли. Это легче, чем выгнать туда сто человек. Они десять минут шумят изо всех сил, зато потом на лекции ведут себя тихо. Вот как я поумнела благодаря этологии!
Я не сомневалась, что Ира освоит замечательный метод без труда, и рада была ей помочь. Между тем мы прибыли в долину Луары.
Много про замки говорить не буду. Хотя хочется. Уже одна фраза «мы проехали Блуа» звучит для меня музыкой. Увы, посетили мы лишь Шамбор с Шенонсо… дивные названия, которые просятся в роман Дюма.
Шамбор построен Франциском Первым ради того, чтобы жить ближе к своей прекрасной даме. Там фантастическая лестница и безумное количество труб на крыше. За владение Шенонсо боролись вечные соперницы Диана Пуатье и Екатерина Медичи – надеюсь, этого достаточно, чтобы ваше воображение нарисовало самое романтическое место на свете (не забудьте про роскошный сад и протекающую прямо через аркады здания реку). Не знаю, как мне удалось по окончании экскурсии втащить себя обратно в автобус. И лишь его непробиваемыми стеклами могу объяснить тот факт, что я не выскочила на обратном пути, дабы осмотреть еще хотя бы несколько пейзажей. Мы проезжали мимо, и я прижималась грудью к окну, чтобы видеть их лишнее мгновение. Единственное утешение – в Шенонсо я приобрела великолепный поднос с подробнейшим изображением разных замков. Дома повешу его на стенку и буду любоваться. Да, я маньяк! И горжусь этим.