Яболтала? Я, всеми силами скрывавшая, что мне подкинули пакет с наркотиками? Я, молчавшая про него, словно рыба?
– Мы не болтали, – отвергла поклеп я. – Когда это?
– Ну сами посудите! Я выслеживаю курьера группировки, провозящей через границу наркотики и произведения искусства. И вот две красотки, причем, скорее всего, с фальшивыми документами, то талдычат про наркотические вещества в аптечке, от которых падаешь без чувств, то при всех проверяют, не подсыпали ли им наркотиков в вино. В Амстердаме они отговаривают окружающих идти в кафе-шоп – мол, поглядели б вы, подобно нам, на наркоманов, испугались бы. А уж драгоценности криминальные обсуждают, не таясь. Жемчужная сережка из Брюгге, нелегальные ювелиры в Амстердаме, поддельная корона. Сегодня днем вы настырно выспрашивали меня про ворованные произведения искусства. Правда, я должен был раньше догадаться, откуда ноги растут. Не зря еще в поезде вы полночи торчали в тамбуре, отслеживая проходящих. Курьера высматривали, ясно. А сегодня сказали, что французскими преступниками не интересуетесь – вам своих хватает. Так мог проколоться только коллега. Тем более, документы у вас чистые, биографии проработаны идеально – мне ребята пробили все до мелочей, и каждая мелочь сходится, вот что поражает! Не доросли наши преступники до такой ювелирной работы, так только органы могут. Но все не верилось, что мне могут эту подлянку подложить – взять и послать сюда кого-то еще. А вас, значит, тоже обо мне не предупредили? Конкуренты хреновы! Начальству выслужиться охота, а мы расхлебывай…
Помолчав немного, Сергей смущенно добавил:
– Понимаете, только сегодня, когда брат сообщил Вовчику, что поставил, наконец, вам диагноз и вы – обыкновенные безопасные дуры, на которых не надо обращать внимания, я окончательно уверился, что вы с ними не заодно. А раз дуры, какое ваше право мешать мне делать свое дело? Сели рядом на скамейку и не дают работать. Достали вы меня, уж извините. Я сорвался.
– Ничего страшного, – небрежно махнула рукой Настя. – С кем не бывает?
– Вы бы подобного не допустили, – восторженно глядя на мою подругу, возразил собеседник. – Уважаю профессионалов! Как вы меня нейтрализовали – пальчики оближешь! Одним ударом. Я сразу убедился: профи. Профи и не преступники – это коллеги. И все становится на свои места. Разговорчики ваши мне теперь тоже понятны. Надеялись преступников спровоцировать? Действительно, как среагирует курьер, обнаружив, что его срисовала пара тупых блондинок? Либо попытается отмазаться – мол, вы ошиблись, девочки, никакие это не наркотики с драгоценностями, а так, сахар и стразы. Для блондинок любая лабуда сойдет! Кто начнет к вам с этой лабудой подваливать, тот и есть курьер. А даже если б он разнервничался и решил избавиться от вас как от свидетелей, фиг бы ему удалось! Он бы отправился словно на плевое дело – а тут вы со своими приемчиками. Любой бы растерялся! Честное слово, послать блондинок – золотая мысль! Как бы они себя ни вели, их не примут всерьез. Если бы Лида не проболталась мне, что вы крашеные, даже я б вас, наверное, не расколол!
Сергей смолк, задумчиво обозревая мои локоны цвета «натуральный блондин». Я ошарашенно молчала. Из всего длинного и путаного монолога мне удалось вычленить одно – Сергей не преступник, а милиционер, нас же принимает за коллег. Остальное смешалось в голове, оставив ощущение невнятного бреда. Может, краска «натуральный блондин» сделала-таки из меня натуральную блондинку?
Положение спасла Настя. Будучи светлой от природы, она привыкла с этим жить – и ничего, на мозги не жаловалась.
– Так вы присутствовали при разговоре Вовчика с братом? – строго спросила она. – Я вас правильно поняла?
– Ммм… ну… – замялся Сергей. – Давайте не будем считаться, кто там кого раскрыл первый, кто второй. Пусть начальство конкурирует, а нам зачем ссориться? Я честно признаю – на брата Вовчика я вышел благодаря вам. А вот самого Вовчика подозревал сразу, да и прослушка в его мобиле – моя личная инициатива. Кстати, меня за нее по головке не погладят, да семь бед – один ответ. Я сумел поставить прослушку только сегодня и как раз узнал, что в двадцать два ноль-ноль…
Сергей вздрогнул и, переменившись в лице, посмотрел на часы. Я тоже посмотрела – без двадцати одиннадцать. А Максим с подельником… то есть с братом, получается? – должны были прийти в десять. Мы их проворонили!
Милиционер выглядел настолько огорченным, что я заметила:
– Они уже вошли, но наверняка еще не вышли. И вообще, какой смысл караулить? И так все ясно.
– Правильно, – быстро вставила Настя, – нам все ясно. Мы, пожалуй, пойдем. А вы, Сергей, остаетесь?
Он кивнул, и подруга, не дав мне слова вымолвить, схватила меня за руку и повлекла в темноту.
– Ты что? – покорно за ней плетясь, бормотала я. – Ты не видишь, он не в себе? Нельзя бросать его одного. Вдруг он снова потеряет сознание? Куда ты меня тащишь?
– Это ты не видишь, что он не в себе! – возмущенно прошипела Настя, останавливаясь и повернувшись, наконец, ко мне. – У него еще мозги набекрень после удара, и в результате он выдал нам столько милицейских тайн, что хватит на два пожизненных плюс немного останется!
– Каких пожизненных? – не поняла я. – За что? Мы просто слушали. Мы ни в чем не виноваты.
– Да, просто слушали, молча соглашаясь с тем, что мы – его коллеги. Скоро он опомнится и поймет, что мы ничем это не подтвердили. Захочет убедиться – и до него дойдет, какого дурака он свалял. Так вот, в этот момент я хочу быть от Сергея как можно дальше. Желательно – за крепко запертой дверью. Даже если сегодня среда.
– Почему среда? – тупо спросила я.
– В среду – ножевой бой.
И подруга снова потащила меня за собой. Я не в силах была противиться и влеклась, с ужасом думая, что с нашим топографическим кретинизмом и полным отсутствием денег ночевать придется в кустах – это при благоприятных условиях. При неблагоприятных – в полицейском участке.
Ничего подобного! Уже не в первый раз я убеждалась, что при экстремальных обстоятельствах Настя проявляет самые неожиданные таланты. Не прошло и пяти минут, как перед нами возникла вывеска «Плутон». Еще минута – и мы в номере.
– Слава богу! – облегченно вздохнула Настя, бросаясь на кровать. – Пронесло!
Я, обрадовавшись отсутствию конкуренции, быстро рванула в ванную. Душ для меня – лучшее средство от усталости и стресса.
Вернувшись в комнату освеженной, я уже была способна рассуждать.
– Что-то я тебя не понимаю, – честно призналась я подруге. – Чему ты радуешься? Если предположить, что Сергей поделился с нами сведениями по ошибке и теперь раскаивается, ничто не помешает ему наказать нас завтра утром или еще когда-нибудь. Какой смысл было бежать?
– Большой, – уверенно возразила Настя. – Вот смотри. Мы своими ударами временно помутили ему мозги.
– Тысвоим ударом помутила ему мозги, – поправила я.
– Ладно, пусть я и твой поднос, это неважно. Сергей в невменяемом состоянии наговорил лишнего. Через какое-то время он очнется и подумает: «Боже, что это со мною было? Что я наделал? – А потом так: А что со мною действительнобыло, а что примнилось? Да были ли там вообще эти девицы? Может, привиделись?»
– Ну, это слишком. Вряд ли он поверит, что мы – видения.
– Согласна, – с несвойственной ей покладистостью кивнула Настя. – Предлагаю придерживаться следующего. Да, мы там были, и он даже говорил нам пару невнятных слов, которые мы совершенно не поняли. Никаких служебных тайн он не выдавал, просто трепался. У «Красного колеса» мы подкарауливали Максима, чтобы устроить ему скандал за обиду в кафе, но передумали и ушли. Вот и все. Уверяю тебя, Сергей поверит. Мужчина охотно верит в оптимальный для его самолюбия вариант. Представляешь, каково ему было бы узнать, что все его замечательные логические построения – чушь, и он опозорился перед парой обычных баб?