Град Лучшей Жизни — звучит обнадеживающее. Хотя нет… Если фильмы про зомби-аппокалипсис чему и учат, так тому, что в стане выживших героя ждет подстава. С другой стороны, в фильмах про зомби обычно не бывает инопланетян и драконов.
– А как дойти до этого града? – поинтересовалась я.
– За жизнь держишься, – с пониманием прохрипел зомби, – мы тоже. Я не лучшая компания для тебя. Был бы живым — на свидание позвал. А так — кто ж еду на свидание зовет.
Разумный какой-то слишком зомби, а учитывая слова про кровь, скорее уж, какой-то зомби-вампир. Но все равно у меня и самой нет особого желания идти с ним. Сказал бы просто, как пройти в этот Лучший Град.
– Ну бывают исключения, – вместо укоров проговорила я, решив попытаться между делом как бы нужную информацию выведать.
– Хитрая, – с уважением протянул зомби-вамп. А он догадливый. «Класс»! Это только я могла встретить проницательного зомби. – Даже жаль Вас, мадемуазель, такую красоту есть.
Внезапно за его спиной возник человеко-подобный ящер-рептилоид. Всё произошло так быстро, что я и не успела толком понять, как. Рептилия на двух ногах, облаченная в блестящий, отделанный под чешую, облегающий серебристый костюм с размаху воткнула в шею несчастного металлический шприц, зомби закашлялся, закряхтел и, стоя, забился в агонии.
Кажется, именно в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Минутой раньше я не воспринимала всё происходящее хоть сколько-нибудь серьезно, защитные механизмы психики сводили с ума, настаивая на нереальности реалий. Но смотря на трясущегося словно под разрядами тока зомби, психика сделала кульбит и вдарила с вертушки осознанием. И да спасет меня теперь только черное чувство чернейшего юмора.
Рептилия лениво повернула голову. Как оно вообще видит этими глазенками расположенными по бокам головы? Пугающе холодно-желтыми с вертикальными зрачками.
И вновь кульбит, шатающаяся пьяным моряком психика резко выпрямилась, холодные желтые глаза рептилии — маячки, сигнал инстинкту самосохранения — ты хочешь жить, ты должна понять, что делать.
Мозг начал судорожно оценивать ситуацию — если я побегу, во-первых, не факт, что далеко убегу, хоть туфли у меня и удобные, и не на самом высоком каблуке, во-вторых, это может выстрелить мне в спину; если я не побегу — вполне вероятно, что он меня опять же убьет. Однако рептилия хоть и посмотрела на меня, пока не нападала. И потому я медленно и осторожно, встав на колени, попятилась дальше.
– Человечишка, – фыркнула ящерица мужским голосом. Должно быть, это самец. И сколько презрения в нем. Рептилия – мужлан.
Зомби меж тем перестал дергаться и выпрямился. Готова поспорить, но его взгляд стал еще более осмысленным.
– Девочка не нужна ведь вам, – внезапно обратился он к рептилоиду, – отпусти ее с миром.
– Не указывай мне, раб, – зашипел в ответ тот, высовывая длинный склизкий раздвоенный язык. – Надо будет, мы и эту самочку заберем.
– Но ведь ты знаешь, сколько мороки с живыми, – философски рассуждал зомби, – вы ведь изучали нашу культуру: живые обязательно бунт поднимут на корабле и прочее.
– Да, пожалуй, ты прав, – кивнул ящерица.
И почему мне не нравится это согласие, ведь сейчас скажет, что проще меня тогда добить, превратить в зомби и забрать. Рука нащупала камень. И долго думать я не стала, хотела уж замахнуться, как земля затряслась и заходила ходуном.
Вселенная! Нельзя ж так!
Кажется, с этой мыслью я, отчаянно пытаясь зацепиться хоть за что-то, рухнула в темноту.
3
Больше никогда не буду смотреть «Зловещих мертвецов» на ночь, но, с другой стороны, Эш — такая душка, на то, как он расправляется с мертвяками, можно любоваться до бесконечности. Но приснится ж, хех, вот смешно будет, если по всем законам штампа, сейчас открою глаза и всё окажется не сном. Надо будет Василиске рассказать. Она хоть после школы и перестала быть эмо-готом, но чернушечку любит. Эх, как хорошо в теплой мягкой постельке, на меховом одеялке… … …. !?!?!!?!!! а откуда у меня меховое одеялко? На котором лежать удобно и на ощупь аки шерсть животного?