– Знач, смотри, – сразу начал он объяснять мне расклад, – пока здесь, никто тебя не тронет, мы тут на службе, не положено по уставу ни на что отвлекаться. Утром отравляемся домой…
– В Град Лучшей Жизни? – перебила я, прекрасно понимая, к чему он клонит и оттягивая это как могла.
– Не слыхал про такой, – мотнул он головой и нахмурился. – ты слушай, а то время-время. Дома тебя старуха осмотрит — потому и не трогаем: старая хрычовка обязательно прознает, бдит она. Старуха тебе и трав нужных даст, чтоб не залетела, с этим у нас тоже строго, сама понимаешь.
– Не очень, а как же демография, рождаемость? – похлопала я глазками.
– Слышь ты, х-нография, — ругнулся он, – самим бы прокормиться, дети в общем у нас строго по расписанию, не суть. Короч, если скажешь, что со мной — то только я тебя буду…, поняла. Ну или все наведаемся, поняла?
– А если твои дружки такое же предложение мне сделают? – поддела я, то же мне, а самое «смешное», что я до сих пор не знаю, как это трио зовут.
– Ну выбирай, че, – развел он руками, но желваками поиграл. – Не предложат только, знаю я их. У Люка две бабы дома, а Джонс со мной уж поделится. Так что не отвертишься.
– Так получается как-то не по-товарищески ты поступаешь.
– Ты … – снова ругнулся он так, что мои ушки завянуть готовы, – нормальная ваще?
Не уверена, если честно.
– Думай, девка, – и с этими словами лысый ушел.
Как я скучаю по Барри, который просто помогал, не требуя ничего взамен.
***
Так себе расклады, если честно. Яснее ясного: лысый и коо от меня так просто не отстанут. Как я поняла, здесь был некий перевалочный пункт для отдыха, с охраной, и небольшие отряды сменяли друг друга. Интересно, что же представляет собой этот их дом, как они его называют. И как мы туда доберемся? Неужели по путям?
Я немного осмелела и позволила себе под пристальными взглядами побродить по территории. Здание совсем небольшим было. Кроме бывшего зала ожидания, кассы, переделанные под склады. А еще уборная с тем еще запашком и, увы, без воды: я тщетно подергала кран, но не удосужилась даже «пшика», спина невольно зачесалась, напоминая, как давно ее не мыли, следом противный приставучий зуд перешел на руки и ноги. Так-так-так, шкрябая ногтями, с трудом остановила я себя. Нужно отвлечься и узнать, что тут еще и как, пока совсем себя не разодрала.
Выхода было всего два: через который мы вошли, и, по-логике, — к ж\д дороге. В последний я и решила направиться. Конечно, «местные стражи» на меня покосились, но препятствовать не стали.
Как и думала – вышла на платформу, довольно высокую, но я по молодости и не с таких прыгала. Только тут прыгать некуда особо. К этому времени совсем стемнело, про уличные фонари и прочее речи не шло. Но забор я прекрасно видела: он перегораживал и вид впереди, и дорогу, оставляя проезд только в одну сторону по одному пути. И как только умудрились в постапе такой построить? На путях же, прямо перед въездом-выездом, стояли два сцепленных вагона — тех, где машинисты обычно сидят. На вид, как будто от товарняка.
Значит, как-то так они организовали передвижение – доставляют отсюда воду куда-то. У конца платформы, рядом с вагонами, стояли две мужские фигуры: бдят вход, это понятно. Один из них, перекинувшись парой слов с товарищем, размашисто подошел ко мне. Это оказался темноволосый. Недовольством от него так веяло, что чуть ли с ног ни сшибало.
– А если мертвяк пролезет под вагоном? – сразу поинтересовалась я, а то совсем не хотелось выслушивать, что его не устраивает.
– Увидим, да и утром мы всегда проверяем, – жалко, что темно, но не так уж сильно, и видно, как он сурово-сурово нахмурился. – Сюда зачем пришла? – тут же грубо поинтересовался он.
– Просто так, я посижу тут тихо, посмотрю на небо, – я изобразила самый невинный из всех невинных взглядов. Пусть считает странной, но мне хотелось как можно меньше находиться в помещении, что бы ни говорил лысый, но мало ли что взбредет там кому в голову.
Темноволосый усмехнулся.
– Я еще немного в дозоре постою, потом на отдых – ты приходи под бок, не так холодно спать будет.
– А сотоварищи что скажут? – обреченно поинтересовалась я.
– У Люка и так две бабы дома, а Билл точно знает: он в обиде не останется.
Методом логического исключения понимаю, что он – Джонс, а лысый, значит, Билл. Как будто оно меня волнует.