Оставшийся с нами Драк-драк тем временем успел обнюхать кухню, терпеливо ждущую Китти и с подпрыгом взлетел на стол. Правда, тут же был снят Осьминожиной, как шаловливый котенок. И этому котенку сейчас лучше всех.
В жизни я терпеть не могу три вещи: мыть полы, чистить картошку и заправлять одеяло в пододеяльник.
– А зачем чистить? – обратилась я к Китти, когда чего-то делать не хочешь, мозг подсовывает варианты, как «откосить», один за другим.
Осьминожина так замерла с Драк-Драком на щупальцах. Надеюсь, из-за того, что заинтересовалась, просто по ее мордочке и полностью темным округлым глазам сложно было понять. Как бы то ни было, но надо попробовать воспользоваться этим шансом.
– Смотри-смотри, – затараторила я. – Почистим мы ее, потом ведь все-равно мыть придется, так, ты кивни, или не очень чистой варить. – К моей радости Осьминожина Китти кивнула, а потому я еще активнее пошла в наступление – а подозреваю, что и вода у вас тут в дефиците, и в целом с санитарией не оч. – И снова кивок, а потому продолжаем чесать языком и увещевать. – Прополощем сейчас картошечку в ванне, и прямо в кожуре будем запекать. – Сделав пару пассов руками, я указала на печку в одной из плит. Даже если окажется, что та не рабочая, научу разводить костер и запекать в золе. – А потом разламываешь, запах будет, ммм, вах, чистенькое внутри съедаешь, бактерии в организм не попадают, а кожуру оставляешь, да. Все, - я причмокнула для наглядности, - будет.
Судя по тому, как Китти и Уно переглянулись и начали кивать, да во мне погибает гениальный рекламщик.
***
Картошки мы напекли от души, а Китти оказалась довольно милой. Не пыталась нас съесть или еще как-то обидеть, то и дело подкармливала Дра-Драка, а тот, радостно подпрыгивая, ловил кусочки картофеля на лету.
Но как я ни пыталась отвлечься, на душе было неспокойно: как там Барри, что ему поручили, всё ли в порядке. Тревога посещала меня приливами: нахлынет и отпустит, и опять нахлынет. В какой-то момент я даже позвала его мысленно, но Барри не откликнулся, наверно, далеко был. А без его присутствия в разуме было так одиноко и пусто.
– Ты переживать? – заметила Уно, когда непроизвольный вздох все-таки вырвался у меня из груди.
Я коротко кивнула, перекладывая местную зелень в дуршлаг и отходя к рукомойнику: Китти поручила еще помыть и порезать ее.
– Мне не спокойно, – тихо призналась я, подставляя руки и зелень под ледяную воду. – Мы в новом месте и не знаем, чего ожидать.
– Самцы могут о себе заботиться, – Уно хотела, чтобы ее голос звучал уверенно, вот только сомнение проскользнуло.
– Могут. Но это не отменяет беспокойства. Ты всегда переживаешь за тех, кто тебе дорог.
Подумать только, объясняю прописные истины, пока холод воды сковывает движения. Благо, Уно присоединилась, и вдвоем мы закончили быстрее и перешли к резке.
Ножи оказались туповаты и плохо слушались в замерзших руках. И мне приходилось бороться одновременно с неприятным покалыванием в пальцах и с зеленью.
– Дать мне руки, – не выдержала Уно, довольно спокойно, надо сказать, справляющаяся с задачей.
Я отложила нож и недоуменно протянула ей ладони. Магичка медленно провела над ними своими: покалывание отпустило, словно руки и не мерзли.
– Спасибо, – кивнула я. – Но как? Я думала, ты не умеешь лечить.
– Посох, – шепнула она, показывая взглядом: он так и висел у нее за поясом, – он пробуждает новый дар, эта магия не как раньше, – Уно сжала губы и поморщила нос, а темные глаза этой магической ящерицы смотрели куда-то вдаль, блуждая по неизведанному миру. – Эта магия другая.
– Она нравится тебе больше прежней? – поинтересовалась я.
– Не знать, – в ее голосе проскользнула досада. – Ты говорить про беспокойство. Раньше я не чувствовать такого. Но теперь я думать: если эта магия пропасть…
Уно не договорила: Китти загремела чем-то позади, и мы синхронно обернулись. Осьминожка ловко доставала из ящиков и водружала на щупальца посуду.
– Поторопитесь. Пора накрывать столы, – хрипло пояснила она и поплыла к выходу в зал.
А ну да, работу работать.
***
Время пролетело быстро и незаметно. Обед для местных получился хоть и скромным, но от души. По указанию Китти, мы дружно расставили тарелки с картошкой и зеленью, но не на всех столах. Я насчитала около пятнадцати порций. Наверно, столько здесь и живет: это логично, готовить на всех, в определенное время, так проще рассчитать число припасов. Да жизнь в коммуне предполагает некоторые неудобства.
Я окинула взглядом столы. И выдохнула. Устала до жути, но вполне довольна собой. Но куда идти и что делать теперь? И как найти Барри? Стоило об этом подумать, как в зал вошли Ученый и Тим-тим. Сердце стукнуло и замерло. Следом зашел АррГ… И Барри. И снова застучало, а я бросилась на шею к моему парню, и плевать на все приличия, когда он пропахший потом и всклокоченный меня обнимает.