Само помещение было совсем небольшим. С единственным зарешеченным окном. Два стола: с кипами бумаг и с колбами и мединструментами.
Однако намного больше моё внимание привлекли карты, развешенные на стене. Одна из них мира — очень похоже на Землю, вот только вместо Евразии три близко расположенных материка, а Южной Америки и вовсе нет, а вот Северная чуть длиннее. Стран, судя по бледным границам и выцветшим надписям было немало, одна заняла почти половину «Америки», около десятка разбросало по трем материкам «Евразии», но названия я не могла прочесть. А вот полюса были на месте. Следующая карта, судя по всему, относилась к одному из «евразийских» материков, некоторые города на ней были отмечены красным.
И наконец последняя, совсем небольшая – она больше походила на нарисованную талантливым самоучкой: желтенькие поля, леса, несколько озер с точками посередине, от одного дорога до боли знакомому кривенькому перекресток. Я буквально вцепилась в него взглядом, напрочь забыв, зачем пришла. Вот дорога, что ведет в город, обведенной жирной черной линией. Вот другая — что уходит через леса и обрывается в районе бывшей железнодорожной станции. И вот третья — что доводит сюда в точку, обведенную зелененьким, а потом продолжает путь, мимо других озер, пролесков, заворачивает и разъединяется еще на две: первая обрывается и только неизвестность впереди, вторая же, изгибаясь, доводит до места, помеченного жирным шрифтом.
– Там, то, что зомби называют Градом, – пояснил Ученый, терпеливо и с пониманием ожидая, пока я всё рассмотрю.
Я поставила на нее палец и повела — по пустому месту, другими обходами. Что б меня! Как ни крути, но та железная дорога должна, что там обязана проходить где-то неподалеку, даже с моим тугим пространственным и картографическим восприятием я это понимаю! Билл и Джонс не могли не знать про Град! Они жили там! Но почему?!
«Лиза, я думаю, это останется без ответа», – прозвучал в моей голове ласковый голос Барри.
Да уж, вот только напрягает меня это. Сама не знаю почему, но так дико напрягает.
24
АЙ! От резкой точечной боли, пронзившей указательный левый палец, я второй рукой вцепилась в руку Барри, и даже хруст послышался. Я уж и забыла, что сдавать кровь из пальца так больно.
Ученый кровопийца выдал кусочек чистой ткани, которую я прижала к пальцу, рассмотрел колбочку с моей кровью на свет, удовлетворенно хмыкнул. Ох уж этот пытливый ум.
– Ты и правда думаешь, что моя кровь может как-то помочь? – не могла не спросить я.
– Не попытаешься – не узнаешь. У меня здесь мало техники, считай, ничего нет, кроме старого микроскопа, но я не могу не исследовать. – Он то убыстрялся, то напротив, растягивал, как будто нараспев выделял каждое слово, то говорил глухо, то по театральному громко. – Мы все были на этой турбазе, когда оно началось: тревожные сообщения из городов, перекрытые дороги. Кто-то в тщетных надеждах ушел, кто-то предпочел остаться. Стали тут за жизнь бороться: стены укреплять, хозяйство вести, от зомби обороняться. Сложно было, очень сложно. А потом, – его голос вновь зазвучал глуше, – небо ярким красно-оранжевым озарилось, слепило. И стали другими. Мутировали.
Ученый помолчал, как будто рассеяно и отвлеченно наблюдая за мелкой, летающей по комнате мошкой.
– Но во всем нужно плюсы искать. У многих сверхсилы появились и иммунитет к укусам зомби. Мы несколько из корпусов тогда смогли быстро по кирпичикам разобрать, за материалами другими рискнули выбраться. И быстро забор свой укрепили. Да и в целом, когда есть команда супер-мутантов жить безопаснее становится, – невесело усмехнулся он. – Я столько времени наблюдал, как ведет себя кровь остальных, пытался искать отличия между ними и сожалел, что нет чистых образцов. Но теперь такой образец есть.
Последнюю фразу Ученый с фанатичным видом буквально выкрикнул.
Весь его рассказ заставлял сердце сжиматься, а судя по блеску в глазах Барри — и он чувствовал нечто подобное. Но и я, и он точно знаем – Ученый не допустит к себе сочувствия или жалости. И именно поэтому он тут же начал развивать бурную деятельность, бегая с колбами, а нас выпроводил, отпуская с миром.
***
Мы вышли на привычную дорожку и зашагали от столовой обратно. Барри обмолвился, что пойдет сейчас на поля или, может, отправится сегодня за водой с циклопом Питером и Нюхачом.