У нас была целая сеть лабораторий, а эксперименты начали выходит за рамки планируемого.
Я — Драк – носящий имя драконов. Я был, да и остаюсь, одним из самых древнейших магов.
Я тогда думал, что видел все. Но чем больше я работал с людьми, тем больше поражался этому миру. Та, кого вы называли Бабка или Старуха – моя помощница, порой она неодобрительно цокала языком и советовала не слишком увлекаться. И не забывать: зачем мы на самом деле здесь. А в моей душе всё больше зарождались сомнения: правильно ли мы поступаем. Это было странно: пугало и завораживало.
В один из дней я был в лаборатории: кажется, тогда мы пытались вырастить органы. Но тут пришла боль: словно весь огонь в моей крови начал обжигать и плавить. Именно в тот день в другом городе, в другой лаборатории наши совместные изыскания зашли слишком далеко. Вскоре этот мир захлестнул зомби-вирус.
Но, словно этого было мало: с небес спустились существа, столь похожие на нас, именующие себя расой великих ящеров-воинов. Начали похищать местных зверей, особенно, котов. Но потом дошли до людей и зомби.
Я спорил, но остальные решили использовать это во благо себе. И выпустили из порталов юных магов, что уже смогли заполучить себе юных драконов.
Я кричал, что наши изыскания теперь еще под большей угрозой, что мы виновны и должны исцелить этот мир. А моя помощница лишь усмехнулась:
– Мы должны искать Источник, и так нам не будут мешать. Не до того им будет, – сказала она.
Я хотел найти источник, но теперь лишь для того, чтобы помочь людям. Оставаясь в одном из немногих, еще держащих оборону городов, я продолжал эксперименты. … подопытные начали изменяться, мутировать, но зомби так и не исцелялись.
А борьба людей-ящеров-магов все больше набирала обороты. Но потом состоялись тайные переговоры. И тогда стороны поняли, что могут быть полезны друг другу. Как вы понимаете, речь шла лишь о пользе для главенствующих сторон.
Главные Ящеры к этому времени уже подумывали отказаться от колонизации: даже если уничтожить людей – восстанавливать этот мир было бы слишком затратно. Но они не отказались бы от нескольких сот-тысяч зомби-рабов, думали поймать нескольких молодых магов, видели во всем этом прекрасную возможность потренировать своих бойцов. И еще собирались вывезти отсюда как можно больше котов.
Мы бы отправляли в почти разрушенные города юных магов — давали бы им благородную цель: сражаться и искать Источник. Только мы точно знали: источника там нет. Говоря юным магам искать, мы тем самым, напротив, держали их подальше. А сами продолжали бы поиски — настоящие.
Для Главных у людей важней всего было доставить себя в безопасность. Не без помощи ящеров они могли бы обустроить несколько поселков, укрепить их, сделав эдакими островками цивилизации. И «править» там.
И стороны договорились. Я пытался возразить, я кричал о жертвах. Но кто меня слушал. И тем более никто не хотел слышать о том, чтобы рассказать о перемирии простым солдатам. Разве что люди некоторых своих вкратце просветили. А мы и ящеры для вида решили оставаться врагами: все потери — согласованы и рассчитаны.
Как же я злился. Но эта злость, эта досада подстегивали. Я с еще большим рвением продолжил исследования: обосновался в одной из лабораторий. Благодаря перемирию, у меня на руках оказался нейтрализатор, которым ящеры-инопланетяне делали зомби более послушными. Я хотел переделать его и тем самым найти лекарство. Я увлекся настолько, что даже позабросил поиски Источника. Мой план был прост: исцелить зомби — рассказать всем о Пакте — найти Источник. Да, тогда мне это казалось хорошей мыслью.
Вот только моя помощница этого не оценила. Она, один из магов и один из людей — вы видели их в том поселении — договорились. И пришли по мою душу в лабораторию.
Счет шел на секунды. Я понимал, что выберусь, но боялся, что мои исследования обратятся в прах. И тогда я принял несколько опрометчивое решение: забаррикадировался и нажал на кнопку и распылил над тем городом экспериментальный газ, который должен был если не излечить, то усмирить зомби.
Из-за этого мои палачи тоже разнервничались и начали громить все подряд, выманивая меня. Те, немногие, кто был тогда в здании — тогда убежали.