Польщенный тем, что им восхищаются, Медведь изобразил масленую улыбку. Треух, надетый к летней рубашке, придавал ему авангардный вид. Лайма проследила, как главную надежду группы "У" усадили в один из автомобилей, выстроившихся длинным караваном. Вслед за ним на заднее сиденье втиснулся Майк Фергюссон.
Исчезнувшего куда-то Корнеева Лайма через минуту обнаружила прямо у себя за спиной. Женщины, которые проходили мимо, обстреливали его взглядами, и, если бы каждый такой выстрел производил шум, пришлось бы заткнуть уши. К груди Корнеев прижимал насмерть перепуганный подарок. Подарок открывал розовый рот и почти беззвучно кричал. Лайма испуганно отступила:
— Нет, только не это! Немедленно отдай его кому-нибудь. Ты задушишь беднягу!
— Его нельзя отдавать, — покачал головой Корнеев. — Это наш пропуск к Сандре Барр, неужели ты не понимаешь? Мы с этим котом сможем проникнуть даже в гостиницу. Так что возьми животное и хорошенько о нем позаботься.
— Да я же пытаюсь тебе объяснить, глупая голова! У меня страшная, страшенная, страшнейшая аллергия на кошачью шерсть. Вот увидишь, что сейчас со мной будет. Раз он нам так нужен, придется тебе самому о нем заботиться.
— Да ты что, Лайма! — завопил Корнеев во всю глотку. — Он же маленький еще!
— Не бойся, он вырастет, — ободрила она его.
— Но маленькие коты ужасно шустрые! — продолжал разоряться Корнеев. — Он будет играться компьютерными шнурами! И тогда я его прикончу.
При этих словах котенок извернулся и мертвой хваткой вцепился грядущему убийце в рубашку. Корнеев взвыл и стал безжалостно отдирать его от себя. Смотреть на это зверство было невыносимо.
— Дай сюда! — Лайма подбежала и отцепила коготки от ткани, потом нежно прижала котика к себе и начала успокаивать.
Когда они сели в машину, из глаз у нее уже текли слезы, а нос стал похож на сливу.
— В аптеку! — скомандовала она, и Корнеев ударил по газам.
Возле первой же вывески с зеленым крестом он затормозил, достал из кармана мини-компьютер и сосредоточился на нем. Чертыхаясь, Лайма вылезла из машины и с котенком наперевес побежала в аптеку. В зале было пусто, и женщина за стойкой немедленно обратила на нее свое внимание.
— Ой! — воскликнула она. — К нам с животными ни в коем случае…
— Пчхи! — невежливо перебила ее Лайма, а кот в ответ коротко мяукнул.
— Какое чудо! — не удержалась аптекарша.
Кот был серебристо-серый, с черными ушками, черной кисточкой на хвосте и черным носком на правой передней лапе.
— У меня от этого чуда — пчхи! — свербит в носу.
— Кларитин! — Аптекарша показала пальцем на котенка и повторила еще раз: —Конечно, кларитин!
— С чего вы взяли, что его так зовут? — прогундосила Лайма.
— Я говорю, что вам нужен кларитин. Это лекарство от аллергии. Примите прямо сейчас и потерпите полчасика. Сможете спокойно общаться с вашим любимцем. Как же вы так — не подготовились? — укорила она, пробивая чек.
Лайма прямо тут же, на месте проглотила таблетку и побежала назад, в машину. Корнеев обернулся и спросил:
— Ну? Все в порядке?
— Пока не знаю, — ответила она. — И еще вот что. Если лекарство мне поможет, считай, у нашего кота есть имя.
— Да? — безо всякого интереса спросил кошконенавистник. — И какое же?
— Кларитин.
— А если он — девочка? — Корнеев вырулил на шоссе и посмотрел на своих пассажиров в зеркальце заднего вида.
— Тогда будет Клашкой. Или Кларишкой.
— Знаешь, о чем я подумал? Носи его все время с собой, на всякий случай.
— Он все-таки не собака, — обиделась Лайма. — И маленький еще совсем. Ему нужен дом, собственная миска, нежные руки…
Она замолчала, вспомнив Шаталова и его предложение переселиться к нему и перевезти немедленно любимую чашку и любимую кошку. Посмотрела на котенка и пробормотала:
— Кажется, я знаю, как сделать тебя счастливым.
— Если бы не кот, твоя Сандра Барр даже не посмотрела бы на меня, — поделился своими мыслями Корнеев. Кажется, это обстоятельство его ничуть не задело. — Мою визитку она отдала помощнику, и тот через некоторое время выбросил ее в урну вместе с такими же. Так что план "Б" не сработал.
— Я же говорила, что он глупый, — сердито ответила Лайма, которая прокрутила в уме драку с бритоголовым и свое хождение на четвереньках. Ужас, ужас! — Кстати, перед началом операции у меня хотели проверить сумочку. И если бы не случайность…
Она не стала объяснять, что случайностью оказался Шаталов. Корнеев и Медведь нетерпимо относились к ее личной жизни. Они считали, что, раз уж подчиняются Лайме, она должна всецело принадлежать общему делу, принадлежать им.