Когда пришло время, распределения нарядов на месяц, он, как все, получил свою долю из пары нарядов по части и пары по сооружению, ничем не выразив какого либо неудовольствия, и солнечным июльским утром заступил на дежурство. В помощниках у него было два прапорщика: один на Восточный, а другой на Западный вход.
В 18:00 инженерная служба закончила работу и покинула сооружение.
В 19:00 заступающий Дежурный по Узлу связи привёл новую смену.
В 19:30 сменившаяся смена Узла связи вышла из ворот Восточного входа, молодой прапорщик закрыл ворота, через пять минут прошёл шлюзовую, закрыв специальные замки запорных механизмов на первой и последней двери, а ключи положил в металлический пенал с завинчивающейся крышкой и опечатал. До 08:00 следующего дня.
В это самое время я откинулся в кресле и гитара Ритчи Блэкмора отправила меня в нокдаун. «Bloodsucker» -по моему мнению, лучшая вещь в альбоме. Да и сам «Deep Purple in Rock», пожалуй, лучший из их альбомов, хотя там и нет самой главной вещи, самого знамени тяжёлого рока - «Smoke on the Water».
На это дежурство я попал не по графику, расписанному у нас на полгода вперёд. Надо было отходить в начале месяца свои наряды, чтобы в конце взять неделю отпуска по семейным обстоятельствам и создать эту самую семью, Жениться надумал то я давно, но второй главный участник, точнее участница намечающегося мероприятия пришла к такому же решению только накануне. Что подвигло её на этот шаг, неизвестно до сих пор, не только мне, но, наверное, и ей самой.
Моя репутация, с великими трудами созданная в виде некоей компиляции всевозможных нарушений общественных норм и стереотипов поведения от известных музыкальных предпочтений до заталкивания невесть откуда взявшихся маленьких рыжих чёртиков в водопроводный кран после последних посиделок мне окончательно наскучила. У жизненного пути должно быть другое решение. Насколько оно верное, покажет время, а пока я устроился в кресле и ешё с полчасика могу порелаксировать, как говорит будущая супруга. Умная очень...
В конце вещи Ян Гиллан выдаёт парочку своих фирменных воплей и ими собственно вещица и заканчивается, но странно - музыки нет, а крик стоит, да и не Гиллановский голос то. До меня доходит - кто-то вопит вне моих наушников. Вылетаю из дежурки в галерею и вижу, как у закрытой входной решётки в полумраке мечутся две фигуры. Расстояние до входа чуть больше сорока метров, бегу и вижу, как из всех дверей выглядывают удивлённые лица. Ору им «Постов не покидать! По местам!» и подбегаю к решётке, перегораживающей вход в наш Узел связи. Решётка и калитка, сваренные из арматуры, вмурованы в гранитную стену. Замок, ключи от которого есть только у меня, тоже намертво приварен. Как говорится « граница на замке», но тем не менее тогда я всем нутром пожалел, что дежурные по связи у нас несут службу без оружия. До самого последнего мгновения своего бытия на этом свете я буду помнить то, что довелось увидеть...
Решётка тряслась и, казалось, вылетит из стены, Человек в изорванном кителе с перекошенным от ужаса лицом окровавленными руками вцепился в решётку и бешено тряс её, выкрикивая что-то нечленораздельное. Я узнал его - это был Женя, прапорщик с Южного входа. И Женя не сошёл с ума. Я тоже кричал бы, может быть даже громче, если бы в тот миг оказался по ту сторону решётки.
Нечто, в существование которого отказывалось верить сознание - чудовище, поднявшееся из самых нижних кругов ада и шагнувшее к нам из гранитных стен. Самые кошмарные персонажи картин Иеронима Босха могли бы служить ему лишь нейтральным фоном. Руки с чудовищно вздувшимися венами, похожие на корни деревьев, из под ногтей которых сочилась кровь, оскалившаяся окровавленная пасть, с трепещущим в глотке жадным языком и ... глаза, с огромными зрачками, неправдоподобно выпученные, пожирающие вглядом жертву...
В моих руках ничего, кроме ключей.
- Нуль! Чаки! - в экстремальных ситуациях подсознание само подсказывает, что говорить и что делать. «Нуль» это прозвище моего лучшего телефонного механика ЗАС, производное от его фамилии Манулик, а «Чаки» - народное название «волшебных палочек», с которыми герой тогдашнего видеопроката Брюс Ли побеждал неисчислимые орды плохих парней. В нашей части, несмотря на все гонения и запреты, мода на кручение палок, связанных верёвкой, жила и процветала. Особенно в местах, закрытых от начальства. Помещения спецаппаратных Узла связи, куда доступ был до безобразия ограничен (по мнению нашего замполита, того права не имеющего), являлись идеальным местом для произрастания ростков чуждого для советских людей мировоззрения. В то время занятия карате почему то приравняли к антисоветской пропаганде вместе с группой «Nazareth» и абсолютно безобидной «Машиной времени». Но у меня был свой взгляд на такие вещи и, как начальник этих потенциальных врагов народа, я смотрел сквозь пальцы на их занятия, периодически конфисковывая наиболее удачно изготовленные образцы крамольного спортивного инвентаря, и потом сам в одиночестве с удовольствием покручивал всякие горизонтальные и вертикальные «восьмёрки».