- Как говорится, всё, что нажито непосильным трудом... , - шутил Федя.
- Вот именно!
В коробке с книгами ему на глаза попалась... понятно, что.
- Интересно, хоть я и не библиофил, но это явно не «Учпедгиз»,- Федя взял книгу и начал листать.Тут из неё выпал тот самый листок на немецком, и мне пришла в голову идея:
Федя, ты как с языком Гёте и Канта?
- Обижаешь,
Федя вообще-то чистокровный немец, его семью сослали в наши края в сорок первом из Поволжья,
-Теперь каждое лето к родне в Баварию езжу, вроде понимают.
- Сможешь перевести?
- Почему нет? Завтра сделаю.
До полуночи мы возились с коробками, потом выпили немного пива, Федька был за рулём и, хоть он и депутат, но...бережёного, как говорится, кто только не бережёт. Расстались мы где-то в час ночи, а уже в шесть утра длинный звонок в дверь поднял меня на ноги. Вчерашний помощник был небрит и встревожен.
- Заходи. Что с тобой?
- Скажи, что это был прикол, как говорит мой сын
- Скажу, «это был прикол». А в чём прикол то?
Депутат внимательно посмотрел на меня,- значит не прикол...
- Это ...письмо, оно настоящее?
- В каком смысле?
(Что-то мне стало тоже тревожно).
- В том смысле, что оно не могло быть написано, точнее написанное в нём быть не могло, нет, дай собраться. В этом письме НЕТ ТОГО, ЧТО ДОЛЖНО БЫТЬ!
- Как это? - мне почему-то стало ещё тревожнее, - мы же только пиво...
- Да трезвый я! Вот перевод, сам читай.
Письмо
(Здесь я привожу только те отрывки из письма, которые заставили Федора Михайловича, уважаемого бизнесмена, депутата и прочая-прочая небритым сидеть в шесть утра на кухне новоиспечённого офицера запаса и нервно пить крепко заваренный дальневосточным лимонником чай)
Здравствуйте, Михаил! Я и вся наша семья поздравляем тебя с Рождеством и с Новым 1918 годом! Ждём вас с вашим братом в нашем Баден-Бадене и этим летом. Вам также шлют привет наши друзья, семья Деницев, с которыми мы там познакомились... На прошлой неделе у нас выпал снег и тут же растаял, не так, как у вас на Камчатке, о которой ты мне так интересно рассказывал, когда мы плавали с тобой по Баденскому озеру. Вдвоём, только ты и я. Потом, ты помнишь?.. Хочу уговорить отца и маменьку приехать к вам в гости осенью, когда, как ты говорил -«путина». Это когда рыбы много-много и икру едят ложками. Трудно поверить, но, наверное, так и есть. Как будет интересно проехать по всей Транссибирской магистрали до самого Петропавловска, увидеть ваши знаменитые вулканы, долину гейзеров! Правда, что на всей магистрали нет ни одного паровоза, всё только на злектрической тяге?. Мой младший брат Фриц об этом все «уши мне прожужжал» - так у вас, кажется, говорят. Хочет через год поступать в ваш знаменитый Томский технологический институт на кафедру знаменитого профессора Николая Теслы, ведь только там готовят инженеров по этой самой «беспроводной» энергетике. ..Молодой Карл Дениц шлёт привет твоему брату Петру и поздравляет его с новым назначением на ваш новый линкор « цесаревич Николай», военные моряки всё друг про друга знают...
До встречи! Марта Редер.
P.S. Правда ли, что Вашему папеньке император Александр за строительство камчатского участка Магистрали пожаловал чин тайного советника? Поздравь его от всех нас.
Я подошёл ко вчера собранному книжному шкафу и взял Книгу. Только сейчас до меня дошло, что в ней было не так
- Федя, в каком году отменили «яти» и прочие « твёрдые знаки»?
- После революции, в восемнадцатом, кажется.
- Смотри...
На титульном листе красивым шрифтом значилось « Издательство Томского Императорского Университета». 1916 год. И далее также ни одного «ятя» и прочего.
Пролистав всё до последнего листа, мы нашли ещё одну полустёршуюся карандашную надпись «Фриц Рёдер. Эл. Тех.Факультет. 3-й курс»
- Иногда единственно возможным способом адекватного постижения действительности является безумие, - это написал один артиллерийский прапорщик во время первой мировой войны в своей маленькой книжке «Записки прапорщика артиллериста» под псевдонимом «Ильин», - Федя зажег сигарету и с наслаждением затянулся, - я вообще-то, уже год, как бросил, но что то захотелось. У них не было ни войны, ни революции, да и второй войны вроде не намечается. До Камчатки электровозы...
- Федя, а что с тем прапорщиком потом было, что книжку написал?
- А ничего не было. Кажется, пропал в гражданскую...
Да, гражданская. Война, страшная. Война, в которой нет победителя, только побеждённый народ. Миллионы погибших с обеих сторон соотечественников никогда не смогут оправдать никакие высшие цели политиков. Дед Андрей воевал сначала у Колчака по мобилизации, потом оказался в Красной Армии, дошёл до Тихого океана. Дед ... везло ему на войнах да и в мирной жизни. Не любил он про свою жизнь рассказывать. Про своих родителей особенно. Опасно было многим в то время знать своих предков. От моих обоих прадедов остались только две реликвии, старенький нательный крестик отца деда Андрея и ленточка с бескозырки отца бабушки Елены. Ленточка эта лежала завёрнутая в шёлковый платок на самом дне её сундука, и я видел её всего пару раз в жизни. Вот этот платок, а вот и лента ... " Очаков" Не знаю, нужен ли здесь на конце твёрдый знак. А вот крест, с которым не расставался дед Андрей. Довольно грубая работа, какой-то серый металл, что было в нём такого, что дед с ним не расставался, наверное, просто память. Тут я припомнил, как однажды летом он взял меня с собой в тайгу за грибами. Места грибные дед знал, как никто, и к обеду мы тащили две большие огромные корзины и две маленькие корзинки полные отборных белых грибов пополам с груздями. Ушли мы так далеко от нашей деревни, как раньше никогда не уходили. Сейчас, мне кажется, дело было не только в грибах. В полдень дед устроил привал на большой поляне, посредине которой находились несколько больших каменных образований, напоминавших колодцы. Дед называл это место "чаши". По его словам вода в этих колодцах целебная. Насчёт целебности не знаю, но вкусная была она невероятно. Мне, как и любому двенадцатилетнему мальчишке было интересно узнать, какой глубины эти природные колодцы, я нашёл длинную жердь и попытался достать до дна одной из "чаш". Дед сказал, что это бесполезно, он сам пытался когда-то глубину измерить, но на себе в такую даль много верёвки не притащишь, метров полтораста у него с собой было и ничего, дна он не достал. Возле одного колодца из земли выходил большой камень почти правильной круглой формы с плоской вершиной, идеальный стол. Но когда я собрался разложить на нём наши съестные припасы, чтобы подкрепиться, дед отрицательно покачал головой, снял с себя нательный крест и протянул руку с ним над камнем. Крест словно ожил - качнувшись несколько раз, он начал вращаться по часовой стрелке, затем, когда рука переместилась ближе к центру, вращение ускорилось, а над самым центром камня крест перестал вращаться, замер и просто приподнялся на своей тесьме. Дед разжал руку, и крест повис в воздухе, тесьма упала вниз.