Гранит невозможно резать электросваркой, отбойных молотков у нас не было, взрывчатки тоже. Оставались старые добрые лом и кувалда, которые всегда есть в любом уважающем себя воинском подразделении Советской армии, какие бы задачи им не выполнялись. Неделя непрерывного круглосуточного труда оставила кровавые мозоли на наших руках и не оставила никаких надежд на скорое освобождение собственными силами. Небольшое, с полметра, углубление в гранитной глыбе - вот и всё, чего удалось достичь. А до выхода галереи из скалы ещё метров триста ... В эфире по-прежнему царил белый шум.
А по одному из кабелей всё так же к нам поступал ток. Мы подключили к этой фазе освещение галерей. Нагрузку сделали минимальной, оставив только по одной лампочке на каждые пятьдесят метров. Заблудиться всё равно не получится. Однажды мне пришла в голову мысль, как можно попытаться обратить на себя внимание тех, кто наверху. Хотя это не точно, мы находимся как раз на двести метров выше местной электроподстанции. Идея состояла в том, что если менять сопротивление электрической цепи, то последует соответствующее изменение напряжения - это следует из основного закона электричества, закона Ома. Если изменения происходят резко, то происходят такие же резкие изменения напряжения на всех участках цепи. А резкие изменения состояния какой угодно среды или объекта позволяют передать информацию с помощью азбуки Морзе. Самое простое известное каждому грамотному человеку послание на этом языке "три точки - три тире - три точки" - SOS.
И вот с тех пор каждый час последние пять минут назначенный дежурный подходил к рубильнику и свет в галереях выключался и снова включался - «три точки - три тире - три точки», снова и снова в монотонном ритме «морзянки».
Каждые сутки я сдавал дежурство по Узлу связи самому себе и подробно записывал всё происходящее с нами. Интуитивно я чувствовал, что придёт время, когда это поможет сохранить рассудок.
Если бы у нас была взрывчатка ..., но её не было и быть не могло. В этом - специфика сооружения. В оружейном складе не было даже ручных гранат. Долго, очень долго нам удавалось сохранять внутренний порядок и дисциплину нашего маленького гарнизона, осаждённого гарнизона, обычными методами. График нарядов по боевым постам Узла связи, по столовой, патруль для обхода всех помещений два раза в сутки. Свободные от нарядов солдаты работали в "каменоломне", так мы назвали наши усилия по разбору завала на выходе. Эта работа не прекращалась ни на один день. Очень долгое время.
Время. Не считая наших наручных часов, которые были почти у всех, так как наш Военторговский магазин завозил очень хорошие "Командирские", и все солдаты их покупали, а к дембелю так вообще по нескольку штук, ещё на Узле связи имелись очень точные хронометры. Пижонские японские кварцевые часы, с которыми щеголяли двое дембелей, радистов Приёмного радиоцентра, остановились почти в один день - сели батареи. Батареи были хорошие - два года срок приличный.
Что же всё-таки случилось? Этот вопрос был вторым у всех нас. Первым конечно же был - "Как отсюда выбраться?" Пусть даже там выжженная пустыня, через год большинству было уже всё равно. Но решить первый вопрос было непросто, как нам казалось поначалу. Способы типа "что тут думать - прыгать надо!" на этот раз не работали - за первым гранитным валуном, в три метра толщиной оказался не камень, не валун, а просто обломок скалы и наступил момент, когда мы с майором решили сами отдать приказ прекратить работы, чтобы не провоцировать конфликт между теми, кто ещё надеялся выбраться, и теми, кто уже не хотел провести дальнейшую жизнь, тупо махая ломом в узкой норе и дыша гранитной пылью. Сначала это был один радист приёмного радиоцентра, москвич, не добравший одного балла в Бауманку, затем их стало больше. Наши приказы по-прежнему выполнялись, но рисковать дисциплиной не стоило, и были объявлены выходные, благо наступало седьмое ноября. В итоге первый вопрос был снят с повестки дня, поскольку перешёл в разряд чисто риторических. А вот со вторым вопросом "Что же всё-таки случилось?" было не так просто.