Была, да может и сейчас осталась в нашей армии такая интересная категория военнослужащих, как "офицеры-двухгодичники" (кавычки обязательны). Кто-то очень мудрый и инициативный догадался, что офицеры - это такие же люди, как и все, только носящие своеобразный прикид, называемый формой, и произносящие перед своей фамилией ритуальное слово. Если Иванов - это просто человек, то лейтенант Иванов - это человек "Иванов" в форме. И всё. Больше никаких различий. Хотя нет, не всё. "Двухгодичному лейтенанту" Иванову эту форму хочется как можно быстрее снять и стать простым Ивановым в пиджаке. Бывают, конечно, исключения - "в семье, как говорится ... всяких хватает», но это уж очень "исключительные исключения." Встретить не случалось. А вот трагический финал одной такой двухгодичной службы, к несчастью, увидеть довелось.
В 1984 году в наши дальневосточные сопки прибыл для вышеупомянутого двухлетнего прохождения службы выпускник Минского университета... имя и фамилию его, наверное, знали только непосредственные начальники, поскольку служивый люд с первого же дня окрестил его "банкиром". И дело было даже не в месте его службы - финансовой части мотострелкового батальона, но весь его, как сейчас говорят, "имидж" подтверждал принадлежность к священному миру финансов и бухгалтерии. Круглые очки в роговой оправе, намечающиеся залысины, невысокий рост и явная склонность к полноте (это при лейтенантских-то погонах в восьмидесятые !!) ... иных вариантов быть просто не могло. Да ещё как бы в подтверждение своей репутации этот юноша завёл себе (для всех "нормальных" лейтенантов это был настоящий шок!) сберегательную книжку (!!!). В наше теперешнее время никто не поймёт ту огромную пропасть (гораздо больше бесконечной Вселенной!), которая тогда разделяла Лейтенанта Советской Армии, у которого трёшка в кармане за день до получки считалась преступлением против офицерской чести, и такое омерзительное олицетворение мещанства и чуждого нам мира, каким была эта самая пресловутая сберегательная книжка. Короче - банкир и всё тут!
Ежедневно наш герой подтверждал своё реноме, всё больше и больше приводя в недоумение весь дружный лейтенантский коллектив. В различного рода застольях по поводу и без такового участвовать отказывался, местным женским контингентом не интересовался (несмотря на наличие двух-трёх ну просто выдающихся экземпляров!), за нашу сборную по хоккею на чемпионате мира не болел... И вот это стало последней каплей. Начались милые забавные шутки. Эта область воинского быта вообще отдельная история, достойная быть описанной, если не в романах величайших писателей, то в исследованиях крупнейших психиатров наверняка. В качестве примера приведу самые безобидные подколы, на которые и обижаться-то не было принято: "качели" - подвешивание личных мотоциклов на деревья; " прятки" - запрятывание колёс, как вышеупомянутых мотоциклов, так и более серьёзных транспортных средств; "насморк" - щепотка хлорпикрина в карман; "угадайка" - внесение в форму несчастного небольших изменений и дополнений, о которых знают все, кроме самой жертвы (очень популярной была надпись на спине " Я не Козёл", и тому подобные афоризмы.). Для педантичного "банкира" придумали специальные трюки типа закрывания его комнаты в общежитии снаружи, из-за чего он систематически опаздывал на утренний развод, а ещё умельцы изготовили для него особые эмблемы на петлицы из фельдшерских, сточив на знаках принадлежности к военной медицине гордых змей, так, что остались одни красноречивые рюмки. На абсолютном трезвеннике эти символы пагубной страсти смотрелись просто шикарно. Обнаружил же сей предмет постоянных улыбок и сдавленного смеха командир части на строевом смотре.
Всё закончилось бы естественным образом - два года службы бывшего минского студента подходили к концу, если бы не ещё одна отличительная и на первый взгляд совсем не основная черта в характере "банкира" - абсолютное и безоговорочное отсутствие чувства юмора. Он копил и копил в себе все обиды и унижения, ещё более замыкаясь в своём мирке, так ни с кем и не подружившись за два своих года, и вот случилось то, что могло бы и не случиться, если бы, если бы...
- Если бы не большие осенние учения, длившиеся неделю;
- Если бы не его место по боевому расчёту - помощник дежурного по части;
- Если бы по окончанию учений его вовремя сменили;
- Если бы дежурный по части, заметивший что-то неладное со своим уставшим помощником и забравший магазины от пистолета не только посчитал патроны, а проверил само оружие;
- Если бы дежурный не оставил его одного...
Пуля прошла наискось через горло и мозг, два часа врачи боролись за его жизнь, надеясь на чудо. Чудо было занято кем-то другим, более желающим жить.