Блу

— Что произошло? — спрашиваю я.

— Ты знаешь этого парня?

— Видела в зале, но стараюсь избегать его.

— Он подошел к тебе со спины и толкнул.

— Почему?

Так прижимается губами к моему лбу, оставляя на коже легкий и сладкий поцелуй.

— Не знаю.

— Блу, — встревает в разговор тренер Джей. — Черт, девочка, ты постоянно доводишь себя и свое тело до изнеможения. — Он ведет меня к лавочке и усаживает на нее. — Мы едем в больницу.

— Нет. — Я выпрямляюсь и смотрю в зеркало на свое лицо. — У меня всего-то разбитая губа да синяк на шее. Все в порядке.

— В больницу, — рявкает Так, стоящий позади Джея.

— Так, подойди сюда. — Я смотрю в сторону, откуда раздается голос и вижу агрессивно настроенного мужчину.

— По крайней мере, твой тренер гораздо приятнее, чем его. Он надерет ему задницу. — Джей продолжает изучать мое лицо.

— Кому?

— Твоему другу, который вступился за тебя.

— Таку?

— Да, Таку.

— Но почему?

— У него разбиты костяшки пальцев, а на полу лежит парень с разбитым лицом.

— Но этот тупица толкнул меня, он придурок. — У меня дрожит голос, но я произношу эти слова громче, чем намеревалась и это привлекает внимание тренера Така.

Я встаю, чувствуя как болит щека и опухла губа. Джей пытается остановить меня, но ему это не удается.

— Простите, но Так помог мне. У него не должно быть неприятностей.

Мужчина поднимает козырек и недовольно изучает меня. Но ему невдомек, что этим меня не испугаешь.

— Что случилось с вашим лицом, юная леди? — интересуется он.

— Тот парень совершенно беспричинно толкнул меня на пол, и я ударилась лицом о железную стойку. — Я упираю руки в бока и продолжаю: — И меня зовут не юная леди, а Блу Уильямс; я капитан чирлидеской команды «С». Так вступился за меня, и у него не должно быть неприятностей.

Я немного приукрасила в конце. Мне кажется, что этот придурок собирался только толкнуть меня и ничего более. В этот момент к нам подходит менеджер зала.

— Она права. Я разберусь с Домиником. — Он показывает на тупицу, который уже сидит на полу с окровавленным лицом и заплывшими глазами. — А вы, тренеры, делайте то, что должны делать.

— Ты едешь в больницу.

Я резко поворачиваюсь к тренеру Така.

— Простите? — переспрашиваю я.

— Ты едешь в больницу, чтобы провериться, — не выходя из образа крутого парня, отвечает он. — У тебя опухло лицо и все еще кровоточит губа.

Я делаю шаг вперед.

— Мой отец — один из лучших пластических хирургов в Колорадо, и как только я окажусь в отделении скорой помощи, он захочет призвать обидчика к ответу. Может я и чирлидерша, но не слабачка и не жертва.

Не ожидая ответа от него, Джея или Така, я разворачиваюсь и на подгибающихся ногах иду в раздевалку. Во мне бурлит странная комбинация адреналина, гнева и восхищения и, кажется, что я вот-вот расклеюсь. Я сползаю вниз по прохладной серой дверце шкафчика и, свернувшись в клубок на полу, плачу. Не знаю, сколько времени я так провела, но вскоре слезы высыхают, и на память об истерике у меня остаются опухшие глаза и ужасная головная боль.

— Блу.

Я узнаю голос Така, но не отвечаю ему.

— Я вхожу.

Если бы у меня были силы, то я бы закатила глаза. До меня доносится звук шагов, и когда я поднимаю взгляд, то вижу, что он уже стоит рядом. В животе мгновенно запорхали бабочки. Даже когда я в таком состоянии, этот парень способен завести меня с полуоборота.

— Твой тренер переживает за тебя, — садясь на карточки, произносит он. — Говорит, что ты слишком нагружаешь себя.

Мне очень хочется просветить Така, что в этом виноват он. Если бы он уделял мне вечер-два в неделю, чтобы я могла приглушить свою тягу к нему, то я бы не была настолько повернута на тренировках, пытаясь выкинуть из головы мысли о нем. Но вместо этого я просто пожимаю плечами, не желая делиться этим с парнем, который не хочет ничего давать мне взамен.

— Он сказал, что на сегодня хватит тренировок. Я везу тебя домой.

С этими словами Так достает из открытого шкафчика мою сумку и бросает в нее бутылку воды.

— Я могу и дойти. — Уперевшись кроссовками в пол, я скольжу спиной по шкафчику вверх, не упуская из виду того, как жадно Так следит за каждым моим движением.

— Ты не пойдешь домой.

Я подхожу и тычу пальцем ему в грудь.

— Ты не имеешь права говорить мне что делать, когда обращаешься со мной как с грязью под ногами.

Я злюсь еще больше, когда по лицу снова начинают катиться слезы. Это признак того, что я в ярости, но в тоже время и выражение слабости. Так, не обращая внимания на мои слова, перебрасывает меня через плечо. Я стучу его по спине, обзываю, но когда он выходит в переполненный зал, замолкаю, не желая устраивать сцену.