Солнце начинает садиться, я в последний раз молюсь о том, чтобы Блу вернулась домой, а потом решаю пройтись по улицам пешком. В закусочных сидят жизнерадостные студенты, они живут так, как должны были жить мы с Блу. Я быстро прохожу эти районы, ее точно не может быть здесь, иначе она была бы уже кем-то замечена. Фотографии Блу висят по всему городу и даже стране. Каждый раз, когда она широко улыбается мне с экрана, я испытываю невыносимую боль.
Наконец, я выхожу в трущобы и начинаю поднимать крышки у мусорных контейнеров. Знаю, это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Несколько домов выглядят очень ветхими, окна разбиты, а крыши просели. В этом месте я еще не был. Я прохожу мимо приюта для бездомных и неожиданно чувствую, что меня тянут за руку. Оглянувшись, вижу пожилую женщину. Она смотрит так, будто знает меня.
— Никогда не сдавайся. Ты очень близко.
— Простите? — говорю я, наклоняясь к ней.
— Она здесь.
— Кто?
— Твоя любовь.
— Элеанор, оставь его в покое.
Какая-то темноволосая женщина пытается оттащить старушку, но та продолжает вещать.
— Она здесь. Та, которая тебе нужна.
— Простите, сэр, она постоянно что-то бормочет.
Они исчезают в приюте. Я снова прохожу мимо ветхих домов, даже несмотря на темноту, невозможно пропустить их убогую обстановку и разбитые окна. А потом я словно пересекаю какую-то воображаемую линию: дома становятся симпатичнее, а в воздухе начинают витать запахи кампуса. Сегодня я точно не найду Блу.
На парковке осталась только моя машина, ее едва видно в свете уличных фонарей. Я завожу мотор и прихожу в ярость. Бить по рулю стало для меня ежедневной рутиной, когда-нибудь он просто не выдержит. Я прижимаюсь лбом к стеклу и, глядя на ночное небо, усеянное звездами, впервые думаю о том, среди них может быть и Блу. Я отказываюсь верить в худшее, но в такие моменты… какой еще у меня есть выбор?
Мне не хочется спать, поэтому я продолжаю кататься по улицам, хоть и знаю, что все равно не смогу разглядеть Блу в темноте. Внезапно я вновь оказываюсь перед приютом для бездомных. Вспомнив слова пожилой женщины, выхожу из машины.
Сейчас здесь тихо, наверное, все уже поужинали и разошлись. Я захожу в здание и в нос ударяет ужасная вонь — смесь мочи и грязи. К горлу подступает тошнота. Я пытаюсь не пялиться на людей, которые снуют вокруг или лежат на полу. Заметив женщину с бейджем на груди, машу ей рукой.
— Сэр, сегодня у нас нет мест. Попробуйте заглянуть в приют в другой части города.
— Вообще-то, я ищу пожилую даму, с которой разговаривал сегодня.
Волонтер недовольно выгибает бровь и упирает руку в бок.
— Ага, а я хочу миллион долларов и выйти замуж за Санта Клауса.
— Я серьезно. Я ищу человека, который пропал, а та пожилая женщина сказала мне кое-что странное. Я бы хотел поговорить с ней.
— Освободите помещение или я вызову полицейских. Сегодня у нас нет свободных мест.
Я пытаюсь объясниться с ней, но она снова угрожает полицией. Мне не остается другого выбора, как уйти.
— Подождите, сэр? — Я поворачиваюсь и вижу волонтера, которая увела ту пожилую женщину. — Вам что-то нужно?
— Я знаю, это прозвучит странно, но мне бы хотелось увидеть женщину, которая говорила со мной.
— О. — Она гладит меня по руке с практически забавным выражением лица. — Та леди — бродяга, сегодня она пробыла здесь пару часов и ушла, но, может, снова появится через пару недель.
— То есть, она не живет в приюте постоянно?
— Нет. Таких тут немного, обычно мы находим им дом или сдаем властям.
— Я просто ищу…А, не берите в голову. — Я раздраженно хватаюсь за шапку — Спасибо, что уделили мне время.
Я выхожу из приюта, мне жутко хочется пробить что-нибудь кулаком. За моей спиной раздаются голоса женщин:
— А он сексуальный.
— Да, но сосредоточься. Нужно вызвать копов, чтобы они забрали блондинку, которая была здесь несколько недель назад.
Мне хочется пробить что-нибудь еще сильнее. Я быстро направляюсь к машине и несколько раз впечатываю кулак в металлический каркас, наслаждаясь болью.
Внезапно мне будто дают пощечину по лицу. Я разворачиваюсь и забегаю в приют, женщины все еще разговаривают.
— Извините.
Они замолкают и смотрят на меня.
— Кажется, вы что-то говорили о блондинке?
— Послушай, мудак, — произносит менее доброжелательная волонтер. — Убирайся отсюда.
Неожиданно мое внимание привлекает какое-то движение. Я разворачиваюсь и вижу хрупкое тело, с копной спутанных светлых волос, которое свернулось клубком в углу. Я подхожу ближе, не нарушая личного пространства, и, впервые за многие месяцы, чувствую… надежду. А когда замечаю под грязными волосами родимое пятно на предплечье, у меня перехватывает дыхание.