— Блу.
Девушка даже не шевелится.
— Блу, это Так.
Из-под копны волос раздается хриплый голос:
— Оставьте меня в покое.
— Сэр, не разговаривайте с ней. Нам нужно вызвать полицию. Она не в себе.
Я опускаюсь на колени. Это Блу. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы приподнять ей лицо и посмотреть в глаза.
— Это Так, Блу. Твой парень. Я люблю тебя и искал каждый день.
— Меня зовут не Блу.
Кто-то аккуратно стучит меня по плечу, это доброжелательная волонтер.
— Девушка не знает своего имени, и кто она такая. В прошлый раз мы ее выгнали, потому что она ходила в туалет под себя и отказывалась от помощи. Она очень истощена, мы собираемся сдать ее властям.
— Пожалуйста, — громче, чем хотелось, говорю я, — вызовите полицейских.
Я снова поворачиваюсь к девушке, которая лежит передо мной, свернувшись в клубок. В тот момент, когда мои пальцы касаются ее кожи, я понимаю, что это Блу. Только она вызывала у меня такие чувства. Неожиданно я замечаю логотип Престонского университета на ее шортах и начинаю паниковать, но внешне стараюсь держаться спокойно.
— Блу, — кричу я. — Посмотри на меня.
Она медленно поднимает голову и смотрит на меня бессмысленным взглядом, а потом отводит его в сторону.
— Блу, посмотри на меня.
— Меня зовут не Блу, —отвечает она и начинает трястись, на пол стекает моча. — О-о-оставьте меня в покое.
Не в силах сдерживаться, я хватаю ее за руку, пытаясь успокоить. Это точно моя Блу, даже не могу представить, почему она в таком состоянии. Я обхватываю ее щеку ладонью и заставляю поднять голову.
— Посмотри на меня, Блу. Я здесь, рядом.
Она расслабляется и у нее перестают так сильно дрожать руки, а по щекам начинаются катиться слезы.
— Вызовите 911 и полицию, — развернувшись к волонтерам, прошу я.
Мой голос звучит хрипло, Блу напрягается, и я пытаюсь успокоить ее снова.
— Блу, ты помнишь меня?
Она замирает.
— Ты чирлидерша. Я футболист. Ты заставляла меня делать тебе домашнюю работу. Ты любила меня, Блу, а я люблю тебя. Я был придурком.
Она снова расслабляется и закрывает глаза. Я беру ее дрожащую руку и, подняв футболку, прикладываю к своей покрытой шрамами груди, которые она так любила. Блу открывает глаза и поднимает голову, а потом переводит взгляд на свою ладонь.
— Так, — шепчет она.
— Да, Так. Блу, я здесь, рядом.
Ее тело сотрясается в конвульсиях. Я беру ее на руки и усаживаю к себе на колени. Блу кладет голову мне на грудь и сворачивается в клубок, не переставая повторять мое имя. Почувствовав, что она снова обмочилась, я всхлипываю, уткнувшись ей в волосы.
— Твои мама и папа тоже ищут тебя, Блу. Мы никогда не сдавались. Я люблю тебя. Черт, я так сильно люблю тебя и был полным придурком. Надеюсь, ты простишь меня. Я больше никогда не оставлю тебя.
Мои последние слова выводят из ее транса. Блу резко вскидывает голову и смотрит на меня. Она ужасно выглядит, хуже, чем просто нездорово.
— Ты наложил заклятие на мое сердце, Так. Я не могу любить никого, кроме тебя.
Я как в замедленной сьемке наблюдаю за тем, как у нее закатываются глаза, а тело становится вялым. В следующее мгновение раздается вой сирен и в помещение вбегают спасатели, которые забирают ее у меня.
Я достаю из кармана телефон.
— Я нашел ее. Она жива.
Отец Блу отключается, не сказав ни слова, он уже на пути сюда. Я ложусь на пол и, сжав виски, смотрю на покрытый пятнами потолок. Я нашел ее. Блу жива.
ЭПИЛОГ
— Мамочка, напомни, что это означает?
— Заклятие моего воина.
— А расскажи мне еще раз эту историю.
Я ерошу волосы маленького Уилла и усаживаю его на колени. До начала игры еще много времени, а делать на трибунах больше нечего. К тому же, мне никогда не надоедает смотреть в его красивые и очень любопытные глаза.
— Запомни, глупыш, — щелкаю его по носу я. — Это фраза из моего брачного обета. Я сделала татуировку, чтобы всегда помнить о нем.
— Но кто твой воин?
У этого четырёхлетнего ребенка всегда куча вопросов, меня до сих удивляет насколько он любопытный.
— Твой папочка.
— А кто тогда я?
— Мой герой. — Я снова ерошу его волосы, а он уклоняется.
— Бабушка, — во все легкие кричит Уилл. Так переживает, что он вырастет и станет чирлидером с таким-то голосом. Это стало нашей семейной шуткой.
Уилл несется вниз и прыгает в руки моей мамы. Я всегда думала, что она любит меня больше всего на свете, а оказалось, что это неправда. Мама и Уилл — неразлучны, и у меня всегда сжимается сердце, когда я вижу их обнимающимися.