Моника выглядела сконфуженной, приняв взрослую женщину за ребенка, но Алена тут же пояснила, что она давно привыкла к тому, что иногда местные московские забулдыги, забивающие во дворе «козла», посылают ее в магазин за пивком.
Вскоре Моника удалилась по неотложным делам, и Потапов пересел за Аленин стол.
— Вы здесь одна?
— С напарником, — отозвалась Алена, выуживая трубочкой из стакана кусочек льда.
— То есть? — удивился Потапов.
— Если одна не справлюсь с вашими проблемами, на него можно положиться, — ответила Алена и, поддев льдинку, отправила ее в рот.
— Это вы напрасно, — заметил Потапов, — судя по голосу, вы и так уже успели где-то простудиться.
— Да нет. Я с детства такая простуженная. Голос такой, — невозмутимо отозвалась Алена.
— И кто же этот ваш напарник? — улыбаясь, спросил Потапов.
Алена в ответ одарила его обаятельной, слегка насмешливой улыбкой, продемонстрировав при этом мелкие ровные зубы необыкновенной белизны.
— Он сидел в тюрьме, но его выпустили, признав невиновным.
— И… за что же он сидел?
— За убийство любимой женщины.
Потапов почувствовал на лбу появившуюся испарину.
— Понятно… А оказалось, что он не убивал.
— Да нет, почему же. Он и убил. — Алена, не поднимая глаз, выудила из кармана шорт пакетик с бумажными платками и протянула Потапову. Тот машинально вытер вспотевшее лицо и решил больше не задавать посторонних вопросов.
— Ингвар сказал, что вы в общих чертах в курсе того, что со мной случилось.
— И в общих и, пожалуй, в частности. — Алена подняла голову и долгим внимательным взглядом обвела лицо Потапова. — Знаете, Ингвар очень толковый и обстоятельный. Да, конечно, вы знаете. Так вот, когда мы с театром были в Стокгольме и он рассказал обо всем, меня это так заинтересовало, что Ингвар даже устроил мне встречу со своим приятелем из органов, и он дал прочесть ваши показания.
— И… что же вы думаете? — осторожно спросил Потапов, — впрочем, я понимаю, что тут пока еще все непонятно.
— Ну нет, почему же, — неожиданно возразила Алена. — Понятно одно. По жанру все, что происходит, — совсем не детектив, а скорее мелодрама. А это очень, очень непростой жанр. Знаете, он как бы с подвохом. К примеру, если берешь ставить пьесу с мелодраматическим сюжетом, то для того, чтобы не получилось в результате мексиканской мыльной оперы, надо очень жестко определить психологический рисунок каждого персонажа. Мелодрама — великий жанр, это всегда высокая история о любви и смерти, и тут исключена любая сентиментальность, ее просто по природе человеческих взаимоотношений не должно быть. По сути, люди находятся в очень жестких отношениях между собой.
— А если любовь? — встрял взволнованно Потапов.
— У-у, если любовь, то тем более, — прогудела осой на бреющем полете Алена. — Я вам только что говорила о своем напарнике. Это была истинная любовь. Как в самой гениальной мелодраме. Кстати, сейчас я вас познакомлю. Он уже осуществил очередной заезд на «банане» и двигается к нам. Только, конечно, как всегда, ничего не видит вокруг.
Алена заложила в рот пальцы колечком и пронзительно свистнула.
Через минуту к столику подошел худой, бледный до синевы, совсем еще не тронутый египетским солнцем долговязый мальчишка.
— Ага, тоже травести, — засмеялась Алена, проследив за недоуменным взглядом Потапова. — Такая вот у нас компашка. Сева, познакомься, это тот самый господин Потапов.
— Здравствуйте, — церемонно поклонился молодой человек. — Алена Владимировна, вас ребята на парашют приглашают. Что им сказать? Попозже?
— А вам еще нельзя? — поинтересовалась Алена у Потапова и тут же сама за него ответила: — Ну да, конечно же, нельзя. Вы ведь еще со штырем в бедре гуляете. Очень беспокоит?
— Да когда как, — отозвался Потапов, пораженный осведомленностью Алены.
— Ну а как же! Я ведь вашу историю болезни тоже изучала. Ингвар переводил со шведского, — улыбнулась Алена, прочтя мысли Николая. — У вас по распорядку дня сейчас обед, если не ошибаюсь. А потом послеобеденный сон. Как в пионерлагере в застойные времена. Ну и давайте! А мы пока с Севкой полетаем над морем. А потом на солнышке полежим. Надо этому сине-зеленому товарищу придать товарный вид. А то все египтянки нос воротят. Мы живем в соседнем отеле, вон в том. — Алена кивнула в сторону белоснежного здания с колоннами. — Я вам записываю номер своего мобильника, а ваш у меня есть. Увидимся вечером.