— А Кристиан? — взволнованно перебил Алену Потапов. — Кристиан был с вами?
— Конечно. Он тоже примчался из сада в уверенности, что начались роды. Ксюша тыкала пальцем в фотографию и, рыдая в голос, кричала: «Мамочка моя дорогая! Мамочка…»
— И что же Кристиан?
— Его реакция была страшной. Я, честно говоря, подумала, что он сошел с ума. У Ксюши началась истерика, а он, казалось, ничего не видел… Отошел с журналом к окну, бледный, точно вывалился из преисподней, я к нему подошла сзади, а он бормочет: «Прости, я ведь чувствовал… не то… что-то не то… поверил, идиот, в раскосую бурятскую маму… боже мой, за что мне это… Прости…» Я решила, что он окончательно сбрендил, когда услышала про какую-то раскосую бурятку… Но тогда особо предаваться анализу было некогда. Ксюша не воспринимала Кристиана в тот момент так же, как он ее. И это было счастьем.
Через какое-то время Кристиан взял себя в руки, сумел скрыть волнение, да и уже было не до того. У Ксюши начались такие бурные схватки, что мы еле успели доставить ее в родильный дом. Когда ее увезли в отделение и сказали, что за Кристианом придут, как только подготовят ее к родам, он рассказал мне о Марии, взяв слово, что об этом никогда не узнает Ксюша… Позже и Ксения поведала мне, как она преподнесла ему свою мать потомком декабристов и выходцем из сибирских охотников…
— Зачем? — вырвалось изумленно у Потапова.
— Да ни за чем! Абсолютно детская выходка. Желание заинтересовать собой фактами выдуманной биографии — богатая наследница латышских фермеров и потомок декабристов. Да это-то все понятно. Вот другого неясного много… — задумчиво проговорила Алена и тихо прибавила: — Пока что… много.
— Ну, и кто эта мулатка? И на кой черт я ей сдался?
— Мулатка — известная топ-модель и, видимо, каким-то образом знакомая Марии. Хотя топ-модель она в прошлом, ушла из этого рода деятельности уже давно и, по запросам с подачи Ингвара органами местопребывание ее неизвестно. В коротенькой статье из этого журнала говорится о том, что топ-модель Нэнси Райт собирается покинуть подиум и думает, не заняться ли ей ресторанным бизнесом. Все. Под фотографией надпись: «Нэнси Райт со своей русской подругой». Возможно, она, уйдя из манекенщиц, поменяла фамилию, если только это вообще не было ее псевдонимом.
— Как же неизвестно ее местопребывание, если неделю назад она слезла с верблюда в облике бедуина и порывалась второй раз отправить меня на тот свет?! — возмутился Потапов.
— Ну, теперь об этом знаете вы, Ингвар, я и, по-моему, очень инертный следователь, который опять же только под давлением Ингвара связался с Интерполом.
— Так ее ищут? — упавшим голосом спросил Потапов.
— Ищут-ищут, — неубедительным тоном успокоила его Алена. — Вот-вот придут к вам за показаниями.
— Что-то они не торопятся, — хмыкнул Потапов.
— Да ведь с вами все не просто, — заметила Алена. — Живете в Стокгольме, подданство российское, покушение произошло хоть и на территории Швеции, но на русского гражданина американской подданной. Чего шведам особенно колотиться! У них со своими родненькими наркоманами не соскучишься.
Увидев приближающегося краснолицего «напарника», Потапов торопливо спросил:
— Вчера вы сказали, что познакомились с Ксюшей на похоронах его тетки…
— Ну?
— И каким ветром вас туда занесло?
— Я расскажу… — Алена усмехнулась, глядя, как он поспешно перевернул фотографию изображением вниз. — Давайте ее сюда. Пусть будет все-таки у меня. А то обыщут в ваше отсутствие номер, и потом кое-чего не досчитаетесь. Привет братьям-индейцам! — обратилась она к подошедшему Севе. — Надо будет изобрести тебе что-нибудь типа пера и воткнуть в голову.
— Угу, — отозвался без воодушевления «напарник». — Пока что мне втыкали перо совсем в другое место.
— Уже интересно, — насторожилась Алена. — И что же это у нас, ну прямо ни дня без строчки!
— Короче, нам дали понять, что наше присутствие в этом райском уголке крайне нежелательно, — буркнул «напарник», глядя куда-то вбок.
Алена проследила за его взглядом, но, не обнаружив там ничего существенного, сочла, что это чисто нервное, и грозно прорычала: