Она двинулась к храму, но Кристиан окликнул ее и, чувствуя, что, как провинившийся школьник, заливается румянцем, пробормотал умоляюще:
— Извините меня, Вероника, но если когда-нибудь у вас с Ксенией зайдет разговор, куда переехала та русская семья, в которой вы жили… не могли бы вы сказать, что они перебрались в Бангкок, а вам этот климат ну никак.
Вероника внимательно выслушала Кристиана, чуть склонив голову набок, ничуть не удивилась и, согласно кивнув, серьезно ответила:
— Действительно, там очень влажно, а для моих костей это просто погибель. Удивляюсь, как там вообще могут жить европейцы…
С болью в сердце Потапов думал о том, что скоро ему придется распрощаться с этим удивительным уголком земли, где он, полуживой, лишенный энергии и воли, снова обрел самого себя.
— Тебе еще две недели здесь бездельничать, а ты уже причитаешь, — попеняла ему Ксюша, когда он, распростертый на теплом песке, скулил о необходимости расставания с Египтом.
— А ты не уезжай! — посоветовала деловито Мария, ссыпая ему на живот узкой струйкой песок из маленькой пластмассовой лейки. — Купи здесь помещение для своей фирмы, а бумаги пусть они сами приезжают к тебе подписывать.
— Вам хорошо так рассуждать, ваше высочество, а честному свинопасу надо еще заботиться о жене с сыном.
Вероника, сидевшая поодаль под тентом, как всегда в своей темной легкой одежде типа длинного пончо, негромко окликнула Потапова и сказала, что видела у портье письмо для него.
— Спасибо, Вероника. — Потапов набросил на плечи легкую ветровку, влез в шорты. — Сейчас вернусь.
— А живот-то весь в песке, — гнусным голосом захихикала вслед ему Мария.
— Я дорожу каждой бесценной песчинкой, потому что знаю — придет час и мановением волшебной палочки весь песок в лейке превратится в золото, — прорычал Потапов и сделал невообразимый поклон.
— Во загнул-то! — засмеялась Ксюша.
— И ничего не загнул! — донеслись до Потапова восторженные восклицания Марии. — Он правду сочиняет! Вероника, поехали на катере, ты обещала.
— После обеда, солнышко. Мы же договорились…
Потапов забрал у портье письмо от Тани и удивился тому, какое оно толстое. «Наверное, Петька заложил что-нибудь», — пронеслось в голове, и он, усевшись в холле, открыл конверт. На колени вывалилась фотография. С содроганием Потапов узнал на ней свою темнокожую «подружку», запечатленную на подиуме во время демонстрации белого подвенечного платья. Ее развевающаяся под ветродуем многометровая фата маскировала своей полупрозрачной тканью сидящих вдоль подиума зрителей, но Потапов сразу узнал среди них слегка размытое, но хорошо пропечатанное лицо бизнесмена Марины Миловской.
«Мой дорогой, — писала ему Таня, — как только ты назвал имя и фамилию этой чернокожей твари, я сразу понеслась в Дом моделей. Магнус, конечно, помнит Нэнси Райт, особенно ее длинные, как он выразился, «сверхдлинные даже для топ-модели» ноги. Он сказал, что последние годы ничего о ней не слышал, но почему-то совсем недавно, разбирая шкаф в студии, наткнулся на кипу рекламных открыток, среди них была и эта. К счастью, он не успел их выкинуть. Возможно, она каким-нибудь образом пригодится. Умоляю тебя, будь осторожен. Очень хорошо, что полиция приставила к тебе охранника. Думаю, что если бы не Ингвар и Алена, никто бы и не стал колотиться…»
Потапов вернулся на пляж, но обнаружил там одну Веронику.
— Ксения повела Марию на детскую площадку в соседний отель, — сообщила Вероника и, вглядываясь в встревоженное лицо Потапова, осторожно спросила:
— В письме были плохие новости?
— Мне нужна Алена… Вы не видели ее сегодня? — не отвечая на вопрос гувернантки, проговорил растерянно Потапов, оглядывая пляж.
— Позвоните ей. — Вероника придвинула Потапову его же мобильник, оставленный на песке. Но Аленин телефон был выключен.
— Черт! — Потапов сел рядом с Вероникой и заказал официанту кофе.
— Я видела их очень рано утром, — медленно произнесла Вероника, — они с Севой садились в такси. Было еще темно.
Потапов удивленно взглянул на нее.
— А вы что делали в такую рань? Не спится?
— Я боюсь пропустить восход солнца, — улыбнулась Вероника. — Когда здесь встает солнце, кажется, что наступает самый счастливый день в твоей жизни. Если бы такой рассвет хоть раз сдержал свое обещание, можно было бы сказать, что под этим небом не все так бездарно и трагично…