Несомненно, покойная тетушка Эдит была не только предельно экстравагантной особой, но также и приличной авантюристкой. Все детство Кристиана прошло в увлекательнейших играх, которые сочиняла тетушкина неуемная фантазия.
В памяти Кристиана неясным, стертым временем образом возникало белобрысое создание на прямых худеньких ножках, в соломенной шляпке летом и в меховом кроличьем капоре зимой, которое именовалось его кузиной и являлось «третьим» в этих играх. Кузину привозили погостить, и Кристиан всегда ждал ее приезда, это означало, что можно хулиганить и озорничать до отвала — взрослым не будет до них никакого дела.
Мать белобрысого создания, которая приходилась двоюродной сестрой тетушки, была яростной театралкой, и наверное, поэтому его память запечатлела высокую, худую и прямую, как палка, фигуру громкоголосой блондинки, всегда с красиво уложенной головой и в открытых вечерних платьях. Иногда тетушка отказывала Элен в своем обществе и оставалась дома, и тогда начинались игры. Если на улице было сыро и холодно, то тетушка Эдит предлагала играть в привидения. Как правило, в забавах участвовали горничная и садовник Жак, живущие во флигеле. Кто-то один облачался в белую простыню, а остальные прятались в укромных местах огромного гулкого дома и, замирая от ужаса, ждали, когда крадущиеся шаги привидения переместятся в противоположную часть дома и можно будет быстро перепрятаться в другой угол. Эта игра в общем-то ничем не отличалась от банальных пряток, но сознание того, что за тобой охотится привидение, делало все ощущения острей и опасней. Тетушка Эдит, как правило, предпочитала сама исполнять роль привидения: она завывала жутким голосом, хохотала, как нацелившийся на добычу филин, мерзко хихикала или заунывно что-то бормотала. Для этой игры она распоряжалась зажечь свечи в канделябрах, и по стенам блуждали размытые тени. Когда кто-нибудь из взрослых осмеливался сомневаться в том, насколько эта игра полезна для нервной системы детей, она неизменно отвечала: «Пусть с детства учатся преодолевать страх».
Если же погода разрешала играть на улице, тогда садовник Жак по ее заданию запрятывал в парке клад. Тетушка Эдит развешивала по деревьям, скамейкам, стенам беседок головоломные указатели, где находится следующий намек на расположение запрятанного богатства. Клад иногда искали по нескольку дней, но зато уж когда находили, восторгам не было предела. Это были костюмы индейцев или сказочных персонажей для маскарада, иногда снаряжения для туристических походов или подводного плавания, а зачастую коробки со всякими вкусными вещами.
Иногда, ожидая прихода гостей, тетушка Эдит под радостное повизгивание детей переодевала Кристиана в одежду кузины, а белобрысая Жанна облачалась в рубашку, брюки, кепку Кристиана. Гости покупались на этот маскарад, тискали и целовали детей, называя их перепутанными именами, и под руководством тетушки это могло длиться бесконечно… Обман вскрывался виртуозно, в самый кульминационный момент. Кристиан помнит, как переодетую в его одежду — свитер с высоким воротом и кепку с длиннющим козырьком, закрывающим пол-лица — кузину попросили прочесть стихи Верлена, которые так замечательно всегда декламировал мальчик, и она растерянно побрела на середину гостиной, тетушка воскликнула: «Ребенок так влюблен в поэзию прошлого века, что даже поменял облик, более соответствующий тому времени». С этими словами она развернула девочку спиной к гостям, сдернула кепку — и длинные белые кудряшки разметались по плечам под изумленный гул гостей…
Тетушка Эдит была лихой наездницей и содержала конюшню с несколькими лошадьми. Специально для Кристиана был выращен породистый белый жеребец с норовистым шаловливым характером. Его так и назвали — Шалун. Когда он видел приближающегося Кристиана, раздувал ноздри, косил лукавым глазом и нетерпеливо перебирал стройными сильными ногами. Тетушка Эдит всячески одобряла любовь племянника к лошадям. Даже после того как Шалун, играючи, скинул своего не менее хулиганистого наездника и тот сломал ключицу — сразу после выздоровления Кристиан был под неодобрительные взгляды прочих взрослых опять водружен в седло.
«Когда меня не станет… не отказывайся от содержания конюшни, — говорила тетушка Кристиану. — Я оставлю тебе все, что есть. И недвижимость, и акции, и ценные бумаги, не говоря уж про счета в банках… А от лошадей не отказывайся, мой мальчик, они облагораживают, в них столько достоинства и преданности, сколько человеку и не снилось…»