— Нужен врач… — Старичок взял безжизненную руку Вероники, пытаясь нащупать пульс. — Кто она тебе, деточка?
Мария судорожно всхлипнула, прошептала:
— Моя бабушка… Вероника. Она говорила, что мне приснилось, а я сразу не поверила… Это потом я спала, а сначала меня хотели украсть, а она схватила меня, и ее ударили ножом… я видела кровь…
— Где… где это было? Кто, деточка? Может, тебе правда это приснилось?
Собравшиеся вокруг пассажиры с недоверием и тревогой слушали сбивающийся лепет Марии.
— В бухте… там, где много кораллов… Все ушли вперед, а мне в туфельку попал камешек. Вероника мне вытрясала… Он хотел убить меня, прыгнул откуда-то сверху и схватил. Вероника очень сильная… она вырвала меня и закричала, очень страшно закричала. Он сразу убежал… и потом негритянка взяла нас на катер… и я заснула… Не надо врача… надо Веронику к папе в клинику. Он хирург доктор МакКинли, он ее вылечит…
— Скажи телефон твоего папы, — склонилась над Марией подошедшая стюардесса. — Девочка с этой мадам летели из Шарм-Эль-Шейха. Я видела, что мадам плохо себя чувствует, но она сказала, что неважно переносит самолет.
— Она хорошо переносит самолет… — захлебываясь в слезах, возразила Мария. — Ее ранили. Мы потом долго ехали в машине, там ведь трясло, и она держалась за бок…
— И ты не спросила свою бабушку, куда вы едете и что произошло?
— Нет. Я понимала, что она спасает меня… Не такая уж я дурочка. И я знала, что Вероника никому меня не отдаст. Она любит меня больше всего на свете…
Кто-то протянул Марии телефон, и она отчаянно пыталась вспомнить телефон клиники.
— Может, девочка сочиняет и нет никакого папы-хирурга, — негромко усомнился кто-то из пассажиров.
— Она говорит правду. — Протиснувшаяся сквозь толпу молодая женщина в соломенной шляпе и в очках с розовыми стеклами остановилась рядом с Марией. — Доктор МакКинли делал операцию моему мужу три месяца назад. А тебя зовут Мария, если я не ошибаюсь. Доктор рассказывал о тебе. Я видела твои рисунки у него в кабинете. Давай телефон, я свяжусь с клиникой, чтобы срочно отправили «скорую».
Мария облегченно вздохнула и тут же вцепилась в руку сухонького старичка, пытавшегося стянуть с руки Вероники высокие тонкие перчатки.
— Нельзя. Этого нельзя делать. Вероника никогда не снимает перчаток. Папа говорит, что у нее изуродованы руки.
— Так не прослушивается пульс, — отодвинул девочку старичок. — Да и теперь не до красоты.
Он стянул перчатку, и изумленная Мария увидела белую изящную кисть с тонкими длинными пальцами, ровными отполированными лунками ногтей и нежной прозрачной кожей.
— Ничто не выдает возраста женщины так, как ее руки, — озадаченно пробормотал старичок. — Ее руки выглядят моложе лет на десять… Вот теперь и пульс чувствуется, слабенький совсем… — Он стянул вторую перчатку, и Мария в порыве непонятного чувства рванулась и прижалась горячей щекой к безжизненной руке Вероники.
— Все в порядке. «Скорая» выехала, — проговорила женщина в розовых очках. — А теперь и папу твоего разыскивают, Мария. Говорят, что он с утра улетел в Ниццу. Если сразу сядет в самолет, то прибудет в клинику совсем скоро.
Подбежавший врач с чемоданчиком и переносным кардиографом оттеснил плечом всех, кто стоял рядом с лежащей Вероникой.
— Давай не будем мешать, — взяла Марию за руку женщина в розовых очках. — Пойдем, я куплю тебе чего-нибудь вкусненького. Может, мороженого?
Мария отрицательно мотнула головой, но послушно протянула женщине руку.
В этот момент тело Вероники содрогнулось в сильной конвульсии, она резко открыла глаза и, с усилием приподняв голову, произнесла тревожным дрожащим шепотом:
— Мария…
— Я здесь, Вероника. — Девочка резко вырвала руку и кинулась к своей гувернантке.
— Мария… ни шагу от меня, слышишь? — Она задыхалась, и ее лицо приобрело пепельный оттенок. — С минуты на минуту совершит посадку самолет из Каира… — Она перевела взгляд на врача, который, приподняв ее кофту, внимательно исследовал рану. — Пожалуйста, я прошу вас, если я потеряю сознание… не давайте меня увозить до тех пор, пока девочку не заберет женщина по имени Марина Эртен… Она найдет нас здесь, в аэропорту, мы условились о встрече… Мария, никуда ни с кем… только с Мариной Эртен.
— Как я узнаю ее, Вероника? — растеряно прошептала девочка.
— Она… тебя узнает. Марина видела тебя… много раз. И когда ты была совсем крошкой, и теперь… Твоя мама очень на нее похожа…
Вероника закрыла глаза и снова провалилась в забытье.
К доктору, осматривающему Веронику, присоединились двое служащих аэропорта. Предложили перенести на носилках Веронику в служебное помещение до приезда «Скорой помощи» из клиники доктора МакКинли.