– Три дня? Точно? Поклянись.
Фессания перекрестила сердце и, подбежав к окну, крикнула своему рыжеволосому слуге, который остался с колесницей во дворе:
– Поднимись, Пракс! Проводи меня. Я ухожу.
Алекс лишь сейчас заметил, что держит руку на рукоятке ножа. Может, Фессания испугалась? Хорошо. Загони человека в угол, и он выпустит когти. Или просто свернется калачиком…
– Итак, через три дня? Здесь?
– Я обязательно приду. Клянусь.
Конечно, придет. Ее ведь хлебом не корми – дай только вдохнуть запах опасности. В дверь постучали. Кулаком.
– Войди, – отозвалась Фессания, и на пороге возник, почесывая грудь, Пракс. – А пока обдумай мое предложение, – мило проворковала гостья. – Для тебя оно самый лучший выход. Евнухом тебя не сделают – запрещено законом. Для этого тебе пришлось бы сначала изнасиловать дочь хозяина дома! – Она подмигнула. – Соглашайся. Уверена, в рабах ты долго не задержишься. Если наше предприятие ждет успех, сможешь легко выкупить свободу. Сейчас за тобой ничего, кроме одного-единственного долга за постоялый двор. Но у свободного человека расходы постоянно растут, а долги копятся, согласен? Если у тебя нет и четверти шекеля, ты пропал. Алекс молча смотрел на нес.
– Лучшие времена впереди, – ободряюще добавила Фессания. – Прежде чем продавать себя в рабство, тебе надо обязательно стать гражданином. Придется провести неделю в Вавилонской башне. Кому нужен раб, который не говорит на вавилонском? – Интересно, какую игру задумали Фессания с Мориелем, пока он, выбыв на время из строя, будет учить вавилонский? Одно несомненно, кассета как-то связана с намеченным бракосочетанием Деборы и Мардука.
– Да простится мне такое предположение, – с горечью сказал Алекс, – но, по-моему, ты больше хочешь заполучить меня в качестве раба, чем я тебя. Так кто что продает и кому?
– Интригующий вопрос, – согласилась она. Вот и все, что принес визит Фессании.
Алекс бродил по городу с полуторами шекелями, которые позаимствовал-таки у Гупты, – они лежали в туго свернутом пакетике, пристегнутом к набедренной повязке бронзовой булавкой.
На поклон к индийцу он отправился почти сразу после ухода Фессании. В одном она была, несомненно, права: без денег слишком опасно. Это почти то же самое, что и остаться безоружным. В некотором смысле счет за все потерянное следовало бы предъявить Деборе. Если бы она не ушла, не дезертировала… Из-за нее его ободрали как липку и пустили голым по миру. С другой стороны, даже повстречай он на улице Дебору и явно преуспевающего Шазара, такой долг публично требовать не станешь.
Полтора шекеля. Какая-никакая передышка. А пока забудь о непредъявленном, а потому призрачном счете Камберчаняна – до завтра. Или послезавтра. Или…
Расписку Гупта не потребовал. Возможно, сумма была для него пустяковой. Может быть, он и впрямь поступил так из дружеских чувств. Или только посмеялся тихонько про себя, не желая тратить время на заполнение глиняной таблички по поводу денег, которые сам же, пустив в ход какой-нибудь ловкий приемчик, и вытащил у недотепы.
Не в силах заставить себя забыть о деньгах – каждый раз, когда он пытался это сделать, они вспоминались сами собой, – Алекс дошел до Радужных или висячих садов.
Сады занимали семь террас дворца Навуходоносора с солнечной стороны. На нижнем уровне размещались конторы и складские помещения, а в дальнем северо-восточном углу – Зал Чудес. На сей раз Алекс подошел к дворцу с южной стороны, в том месте, откуда к тенистой зелени вели широкие мраморные ступеньки. Прохожий, остановившийся посреди пыльной и шумной улицы, видел кедры и кипарисы первой террасы, миндальные деревья и финиковые пальмы, хлопчатник Сеннахериба и оливы, частично скрывавшие верхние террасы. Как и горные террасы, они не только прятали, но и намекали на существование других, более высоких террас, но только в данном случае гора была зданием, вытянутым зиккуратом из семи покоящихся на прочных колоннах уровней. Длина дворца превышала его высоту, хотя и высота была немалой.
Путь наверх охраняли македонские и персидские солдаты, которые, однако, никого не задерживали и никому не препятствовали. На середине лестницы, собравшись в кружок, судачили о чем-то несколько богато одетых дам. Стоявшие рядом слуги держали над их головами пышные опахала. Трое магов в черных одеяниях и высоких конусообразных колпаках спускались вниз, занятые оживленным разговором, – астрономы, астрологи, люди Мардука?
Алекс поднялся на первую террасу, прогулялся, взошел выше, на вторую: пальмы, папоротники и фонтаны. Одну за другой он осматривал террасы, оказываясь то в гуще кустов жасмина, то среди миниатюрных хвойных рощ, то в песчаном саду с суккулентами, то между терракотовыми урнами с высаженными в них апельсиновыми деревьями, лаврами и авокадо. Повсюду журчала, шумела и звенела вода, перетекая с уровня на уровень, низвергаясь водопадами, искрясь в струях фонтанов. Здесь обсидиановая статуя сфинкса, там – крылатый бык, дальше – слон. В самом конце каждой террасы высилась аркада с выходом к самому дворцу.