- Талу, готовимся к гиперпрыжку, - скомандовал Мас.
- Стойте! – вдруг выкрикнул Никто. – Стойте. Я старый дурак, давно потерявший разум. Но сейчас боги на миг вернули мне его. Я возвращаюсь на Мурио-Кант.
Он бросился вон из кабины. Талу вопросительно взглянул на Маса.
- ТТ, займи мое место, - сказал Мас, вставая.
Он нагнал Никто уже в трюме. Тот активировал один из истребителей, выпроводил оттуда дроида-пилота и залез внутрь. Мас молча следил за его движениями.
- Не очень-то подходящий транспорт для высадки на недружественную планету, - наконец, заметил он.
- Другого нет… Прошу, позаботься о моей девочке.
- Как о самом себе. – Мас поднял ладонь в знак прощания.
Никто опустил стекло и завел двигатель. Вскоре переборка в полу отодвинулась, и похожий на маленькое черное насекомое самолет нырнул в шлюз. Пару секунд спустя в иллюминаторе на фоне планеты появилась черная точка. А вскоре исчезла и она.
Глава 10. В центре планеты
Мидо резко пошел на снижение, и вскоре «Черный шар» уже рыхлил рыжую безжизненную пыль, устилавшую поверхность Мурио-Кант. На сей раз радиоэфир молчал. Никто не требовал назвать себя, никто не угрожал подбить звездолет, если он приблизится к шахтам. Но это-то и пугало Мидо.
«Неужели никого не осталось в живых? Неужели я опоздал?» - думал он, и сердце его болезненно сжималось.
Наконец, корабль остановился, до половины зарывшись носом в пыль и песок. Мидо, заранее натянув на себя защитный костюм, быстро выпрыгнул наружу. Он сразу утонул по колено. Быстро двигаться здесь не получалось: каждый шаг давался с трудом. Отойдя метров на сто и запыхавшись, он остановился и огляделся. Кругом расстилалась пустыня без конца и края. Ни одной живой души. Завидев вдали какие-то острые предметы, он навел на них бинокль, но тут же печально опустил его. То были почерневшие остовы когда-то высоких деревьев. Видимо, здесь был лес, уничтоженный токсичным газом, который вырвался наружу из шахт.
Мидо включил навигатор, висевший у него на поясе, и посмотрел на экран. На нем замигали несколько красных точек.
«Странно, навигатор показывает, что именно здесь находятся входы в подземелья», - подумал он. – «Но снаружи ничего нет. Ни дырочки».
Он нажал кнопку переговорника.
- Эй, кто-нибудь есть в эфире? Кто-нибудь меня слышит? Прием!
В ответ была тишина. Мидо уже готов был отчаяться, как вдруг услышал у себя за спиной громкий шорох. Оглянувшись, он обмер: его корабль медленно исчезал из виду, погружаясь в пыль. Мидо охватила паника. Поднимая ноги как можно выше, чуть не выпрыгивая из вязкого рыжего порошка, он из последних сил побежал назад. Но не успел он преодолеть и половины расстояния, как от «Черного шара» над поверхностью осталась только задняя часть обода. Еще несколько секунд – и он исчез совсем, а пыль сомкнулась над ним и тотчас разгладилась, словно тут никогда ничего не было.
Мидо остался один.
«Похоже, боги уготовили мне страшное наказание. Я до самой смерти буду бродить в этой пустыне», - грустно сказал он себе.
Вдруг он пошатнулся. Нет, ему не почудилось: твердь действительно уходила у него из-под ног! Не успев даже вскрикнуть, он с головой провалился в зыбучую толщу. Перед стеклом защитного шлема замелькали песчинки. Мидо беспомощно хватал вокруг себя руками, но ловил лишь ускользающие, как воздух, струйки пыли и песка. Вскоре он погрузился во мрак. Казалось, под ним открылась огромная воронка, и вся поверхность разом обрушилась в нее, увлекая Мидо за собой.
Он не знал, сколько времени падал, но в конце концов скорость стала замедляться. Теперь Мидо летел вместе с потоком песка в темном извилистом колодце. Он то и дело ударялся о стенки, подлетал и переворачивался. Он пытался ухватиться хоть за что-нибудь, но неумолимый пылевой водопад тут же срывал его и тащил дальше. Мыслям тоже не за что было ухватиться, и они оставили эту затею, отмечая лишь удары головы о твердь. Раз, два, три… Боги, как больно! Но защититься от боли было нельзя. Вскоре Мидо смирился, и с каждым новым ударом все глубже уходил в забытье, наполненное нескончаемым шуршанием песчинок.
Он очнулся от неожиданной тишины и оттого, что оказался на твердой поверхности. Песка больше не было: перед глазами виднелась каменная плита, и Мидо лежал на ней ничком, упираясь лбом в стекло шлема. Голова нещадно болела, к горлу подкатывала тошнота. Но это было не страшно: главное, что падение закончилось. Он решил не шевелиться, чтобы продлить наслаждение покоем как можно дольше. Постепенно уши начали различать чьи-то голоса. Мидо напрягся и прислушался. Похоже, он находился в большом зале с высоким потолком, потому что голоса были гулкими, как эхо. И вдруг он уловил первое знакомое слово. Затем второе, третье. Не было сомнения: рядом говорили на межпланетном летном наречии! Точнее, пытались говорить: для обоих собеседников это явно был не родной язык, и они произносили слова с сильным акцентом, причем каждый со своим.