- Где же бог Тархиокетхулу?
- Неужели это и есть его сияющие чертоги?
- Куда нам идти дальше?
- Как нам согреться? Здесь так холодно!
Ойоглу и сам это заметил. Впервые с начала спуска он почувствовал сильный температурный перепад. Только это была не жара, которую он ждал, а холод! И холод был таким, что плазма шаров уже не защищала нежные тела трейогов. Ойоглу взглянул на То-Дейока. Судя по выпученным от страха глазам, тот понимал еще меньше его.
«Ну же, скажи им, что боги погасили канториум, чтобы трейоги не сгорели, а окоченели от стужи!» - злорадно подумал король, трясясь всем телом.
Вдруг толпа замерла, задрав кверху головы. Вдалеке над ними появилось несколько крошечных огоньков, похожих на звездную россыпь. Огоньки приближались; вот они уже приобрели очертания летательных аппаратов. Трейоги взвыли от радости.
- Это боги!
- Наконец-то!
- Они летят спасти нас!
- Да здравствует Тархиокетхулу!
- Это не боги, это есть рыцари Кампило! – раздался сзади громкий голос одного из послов. – Они найти нас!
Корабли, кружась, медленно спускались над дрожащей толпой. Теперь было видно, что они огромны. Круглые, с плоским днищем и сферическим куполом, они были похожи на летающие дворцы. Ближайший из них завис прямо напротив полочки, облепленной святящимися шарами. Открылась длинная горизонтальная щель, ведущая внутрь. Из нее выехал широкий сверкающий трап и уперся в край уступа. Остальные корабли лучеобразно выстроились за первым, пристыковавшись друг к другу в несколько рядов.
- Наш вождь забрать вас все! – возвестил посол, быстро обменявшись с кем-то сигналами через свой переговорник. Как только колонна выбралась из скалы, на его запястье замигал индикатор связи. – На наши корабли хватит места для все муриане!
Трейоги жадно смотрели то на гостеприимно распахнутый шлюз, то – с тревогой - на Ойоглу и То-Дейока.
- Но как… как мы покинуть… наша родная планета? – воскликнул жрец, от холода с трудом подбирая слова летного диалекта. – Здесь наши боги, здесь наши предки!
Высокий рыцарь пробрался к трапу сквозь толпу. Взойдя на него, он обернулся к мурианам.
- Мы не знать, где ваши боги. Но мы видеть, что канториум больше нет, и планета остывать. Скоро здесь быть ледяной шар и все муриане погибнуть. Надо скорее спешить!
Услышав это, передние ряды оставили сомнения. Шары с шумом покатились по трапу в звездолет. Рыцарь вовремя посторонился, дабы счастливые трейоги не сбили его с ног. Вскоре шары осветили трапы и других кораблей: они прошли туда через первый. На уступе стало посвободнее, и рыцарь подошел к своим товарищам. Они молча стояли, глядя на посиневшего от холода юношу, который лежал без сознания на камнях.
- Что делать с ним? – спросил один. – Он помог нам выбраться, но ведь он – враг наших друзей.
Старший посол в этот момент прислушивался к голосу в своем переговорнике. Коротко ответив на приказ, он обернулся к остальным.
- Вождь хочет, чтобы мы подняли мальчишку на борт. Он может нам пригодиться.
- Тогда его светящийся клинок тоже пригодится, - сказал другой рыцарь, подняв с земли валявшийся рядом меч Мидо.
Глава 11. Исчезновения и встречи
«Черный шар», на огромной скорости врезавшись в толщу завала, стал постепенно замедляться. Импульс завяз в камнях и песке. Последнюю сотню метров корабль полз в окружении такого ужасающего треска, что, казалось, корпус вот-вот развалится. То, что от обшивки остались одни лохмотья, недвусмысленно показывал красный контур повреждений на мониторе. Никто попробовал выпустить еще одну ракету, но пусковой механизм отказал. Наконец, мотор встал.
Никто молча сидел, сжимая штурвал руками. Мо-Ташук зажмурил глаза и бормотал молитвы – он был уверен, что их вот-вот расплавит канториумное море. Подумав, Никто выключил приборную панель, чтобы минимизировать энергозатраты, а затем, выждав немного, включил резервный двигатель. В космосе это помогло бы выгадать лишние полчаса. Поможет ли здесь – неизвестно… В полной темноте, тяжело вздыхая на каждом обороте, двигатель начал медленно, скачками проталкивать «Черный шар» вперед. Один шажок, второй, третий… Вдруг скрежет снаружи прекратился. Корабль качнулся, почувствовав свободу, и – тут же полетел вниз.