Купил единственный сувенир, который здесь продавался. В целлофановый мешочек с наклеенным портретом знаменитого земляка вложены: 1) парфюмерный набор, 2) банка неходовой морской капусты, 3) книжка местного доцента о переходе ударных гласных в безударные. Набор подарил массовичке, капусту и доцента выкинул, а мешочек с портретом везу тебе…»
РАЗВЕРНУТАЯ АВТОБИОГРАФИЯ
Ввиду реальности новых акций против моей личности со стороны так называемой родной сестры гр. Поповой А. С., моей мнимой жены гр. Махоркиной К. И. и начальника СМУ гр. Новикова А. И. вынужден обратиться к Вам с просьбой взять меня под свою юрисдикцию.
Для ясности моего внутреннего мира прилагаю развернутую автобиографию, составной частью которой является моя активная оборона.
Я, гражданин Чурилин Петр Степанович, по профессии пенсионер, родился в двадцатом году, в семье одинокой женщины. По окончании неполной средней школы я вступил в результате кончины матери в законное владение 1/2 дома с приусадебным участком по улице Полевая, 6, где состою по сей день.
В революционной борьбе участия не принимал по малолетству, в Отечественной войне тоже прямо не участвовал, с юности страдая плоскостопием и облысением и будучи эвакуирован вместе с предприятием в ближнюю Азию, а дом оставался без надлежащего надзора в период с ноября 1941 года по май 1943 года.
К суду привлекался один раз — своей сестрой, которая, не произведя никакого значительного капиталовложения в докармливание родительницы, претендовала на часть домовладения, где я за свой личный счет поменял нижние венцы, перекрыл крышу, возвел новые ворота на дубовых стояках и реставрировал забор, что было доказано документально, как дважды два. Поэтому ей удалось погреть руки только об комод, стеклянную горку и картину устарелого содержания — преподобный Серафим Саратовский кормит из рук дикого медведя. Но добро, приобретенное через чужие слезы, впрок не идет, и если комод и прочее не пустит в трубу муженек, то изломают и замажут детишки, расположенные ею в неимоверном количестве. Они так и шныряют везде, как преисподние чертенята.
Права мои на звание косвенного инвалида Отечественной войны были не признаны, будучи носителем деревянной ноги, взамен отмороженной при поездке в чучмецкие кишлаки для натурообмена мыла на урюк.
Я также являюсь жертвой фашизма, раскопавшего в мое отсутствие зарытый в огороде сундук с фамильными ведрами, тазами и другими предметами домашнего обихода, растащившего курятник с частью забора на дрова. Кроме того, провалили крышу, по свидетельству очевидцев, грохая по ней в сапогах, а какого шута им там понадобилось, выяснить не удалось.
Однако, несмотря на сильную разруху страны в целом, мой дом пострадал не сильно, благодаря тому, что военизированные объекты, подлежащие разбомблению, были отдалены от него на почтительное расстояние.
В 1946 году, завершив этап послевоенного строительства путем прируба трехстенка и двухслойной окраски всего дома снутри и снаружи желтой масляной краской в желтый цвет, я подвергся законному браку с гражданкой Махоркиной, пришедшей в мой дом по любви, т. е. голяком, ничего не внеся в общее хозяйство, кроме личных вещичек женского пользования и патефона. При этом мною была совершена большая политическая ошибка, допустив прописку гр. Махоркиной на своей жилплощади, отчего возникла опасность раздела в случае чего домовладения по закону о супружеских правах на две равные части. Вдобавок, оказавшись курящей, она была исключительно опасна в противопожарном отношении.
Узаконившись под моей кровлей, гражданка Махоркина пустилась в свет, то и дело ныряя через стенку к соседу, отъявленному негодяю, где предавалась вдвоем адюльтеру, т. е. собачьей свадьбе, а вскоре совершила в отношении меня личную измену, перебазировавшись туда насовсем вместе с патефоном. Это было бы даже желательно, потому что проку от нее в уходе за домом я не видал, но возникла грозная опасность присоединения к жилплощади соседа ее супружеского пая в размере двадцати кв. метров, включая трехстенок.