— Это вы правильно… — начал догадываться я. — Как говорится: если бы парни всего мира…
— Да еще капризы всякие! — не слушая меня, возмущался Витя. — У нас дома сантехника никуда не годится, чуть не каждую неделю ремонтируем, а наш домовой слесарь Мишаня знаешь что говорит? «Ты, говорит, мне трояк не суй, я тебе не барыга какой. Я, говорит, уважаю с умным человеком выпить, потолковать о науке, о спорте»… А в спорте ему интересно, из чего, например, сделаны золотые медали — из настоящего золота или нет, сколько весят, имеет ли право чемпион их продать, за сколько. Да вон и сам он, легкий на помине…
К нам подошел здоровенный парень, похожий на подвыпившего бычка.
— Здорово, бугры! — заорал он еще издали и, тиская нам руки, спросил Витю:
— Как дела, клиент, все законно? Нигде не протекает? А я все хочу к тебе завалиться: охота об науке потолковать. Проблема тут одна меня интересует… Недавно один хлюст при портфеле и галстуке рассказывал, будто есть такие планеты: слетал туда примерно на неделю, а на земле за это время лет двадцать пройдет.
— Есть, — сухо ответил Витя. — Парадокс Эйнштейна он имел в виду.
— Законно! — обрадовался Мишаня. — Вот бы записаться, а? Тут, понял, какое дело: я недавно с Лидкой своей развелся, алименты, конечно… А слетал бы туда на недельку, да хоть на месяц, за это время нашей пацанке восемнадцать лет стукнет и порядок! Сила, а?
— Тебя не возьмут… — буркнул Витя. — Квалификация низкая…
— Должны обучить! — уверенно тряхнул головой Мишаня. — Ты, значит, как свободный будешь, звякни мне в домоуправление, мы с тобой это дело хорошенько обмозгуем за пузырьком!..
Мишаня пошел дальше, а Витя злорадно сказал:
— Придется ему с кем другим обмозговывать, у меня теперь сантехнику ремонтирует аспирантка из НИИ жилищного хозяйства. У нее диссертация как раз по теме унитазов и бачков. А ей платье шьет Вовка-лекальщик… А прически у нас делает один художник-оформитель из ОПС. Он раньше крутил любовь с одной парикмахершей, так в свободное время она его обучила владеть ножницами там, расческой… На своем пуделе он тренировался и обучился гораздо лучше парикмахерши, потому что имеет художественный вкус! А Вовка смотрел-смотрел, как жена за каждое платье портнихе Эльвире Трофимовне по полсотни отваливает, обозлился: неужто, говорит, я, лекальщик высшего разряда, в таких простых шаблонах, как выкройки, не разберусь! И сейчас шьет. Эльвире Трофимовне — до него куда! Есть у нас еще один инженер по электронике — электроприборы нам ремонтирует… Словом, оказываем друг другу взаимные услуги!
— Бесплатно?
— По идее должно быть бесплатно… — замялся Витя. — Но вопросы труда и зарплаты у нас пока полностью не решены… Ведь одно дело лампочку в телевизоре сменить, а другое — сшить шапку или хотя бы платье — разница? В дальнейшем надеемся этот вопрос утрясти, а пока приходится платить друг другу… Но без вымогательств всяких. По твердым государственным расценкам, и работа добросовестная, не тяп-ляп. Видал качество?
И Витя ткнул пальцем в свою шапку.
— Как же ты научился?
— Да меня один скорняк разволновал. Я, понимаешь, за свой счет три раза отпуск брал, в районы ездил шкурки добывать. Сколько мучений видал: в милицию меня забирали, а один шкурник, к которому я домой явился, спихнул меня в погреб и велел жене ошпарить кипятком — думал, что подослан из охотинспекции! Насилу переубедил! Приобрел семь шкурок как раз на шапку, прихожу к скорняку, а он: тут отрежется, там отрежется, давай еще три шкурки!.. А у самого глаза так и забегали, как у жулика! Я показал ему шиш и ушел. Думаю: неужели я с техническим образованием не сумею шапку сшить?.. Достал книжку «Кустарь-надомник», в двадцатые годы издана, и — видишь?
Витя горделиво поправил свою шапку.
— А мне сошьешь? — спросил я, захваченный идеей.
— Запросто! — ответил Витя. — Согласно государственным расценкам!
Целый год я искал шкурки. Я брал отпуск за свой счет и ездил в глубинные районы, где среди озер и болот модный зверек ондатра скрывается от целой армии шкурников, за которыми в свою очередь охотились местные шерлоки холмсы и приезжий левый покупатель. Не стану описывать все приключения, которые я там пережил: как меня укусила неизвестная собака, когда я удирал от дружинника через проходные дворы; как в станционной уборной меня душили одичавшие от гонений шкурники, приняв за корреспондента журнала «Охота»… Словом, семь шкурок я достал — золотистых и сверкающих!