Как жена прошу Вас оградить моего мужа, Дедова К. П., от посягательств этой хищницы и, чтобы не вышло трагедии, либо уволить ее совсем, либо перевести, куда подальше! Иначе я буду вынуждена сама прийти и разоблачить на месте, отчего ей не поздоровится!
Что касается так называемых общественников Колмогорцева и Афонина, то они ответят передо мной в народном суде по статье оскорбление личности!
Надеюсь, что и Вы, тов. Директор, встанете на страже чести и достоинства женщины и жены.
7-го сентября с. г. гр. Дедов К. П., 1939 года рождения, шофер автобазы № 5, прож. по ул. Набережная, 90, кв. 7, учинил у себя в квартире скандал, оскорблял жену, нарушил покой соседей и выбросил из окна 3-го этажа свой костюм-тройку. Будучи доставлен в штаб дружины, сопротивления не оказал, но плакал. Однако при проверке на алкоголь путем применения трубки Рапопорта следов алкогольного опьянения не обнаружено. Чтобы избежать продолжения скандала и дать задержанному Дедову возможность полностью успокоиться, был оставлен в штабе дружины до утра. Вел себя тактично, только все время жаловался другим задержанным на свою жену. В 6 часов утра был отпущен после проведенной с ним беседы. В ходе беседы раскаяния в своих поступках не проявил.
Уважаемый товарищ редактор!
В воскресном номере Вашей газеты напечатана статья «Почему распалась семья?» У меня по вине мужа, Дедова К. П., семья тоже распалась, поэтому я решила написать отклик в виде копий моих писем директору автобазы и копии записи в журнале народной дружины. Прошу мой отклик пропечатать на страницах Вашей газеты, чтобы общественность знала, почему распалась моя семья.
Тов. Ершов Н. Я! Подготовьте публикацию! Под рубрикой: «Нарочно не придумаешь!»
ОБИДЧИВЫЙ ЧЕЛОВЕК
— Я этих самых артистов, писателей… не особенно одобряю. Но и критиковать не берусь. Шут их знает, может, они и в самом деле народ незаменимый для всякого там прогресса.
Говорят про них: дескать, хапуги сплошь, алкоголики и вообще… Я лично — чего не знаю, того не знаю. Сколько он там баб бросил, сколько огребает — не в курсе. С этой прослойкой лишь однажды столкнулся — с артистом одним. Даже по телевизору его из области показывали.
Должен сказать вам: страшно обидчивый человек.
Познакомился с ним я через Саньку Бугрова, завклубом. Его на этот пост с инкубатора перебросили за недостачу. Прихожу это к нему, а он на себе волосы рвет.
— Что такое? — спрашиваю. — Занавес, что ль, сперли?
— Занавес, — отвечает, — это что! Занавес как-нибудь списал бы, отчитался… Тут похуже дело: артист у меня пропал!
— Как пропал?
— А так. Чуть свет из гостиницы ушел в энном направлении и до сих пор нету! Они ведь какие! Должно отправился по злачным местам!
— Какие же, — говорю, — у нас злачные места? Не Париж, слава богу, — не развернешься!
— Командированный, — говорит, — найдет, где развернуться! Он как вырвется с глаз жены и начальства, и… дело известное. Я, брат, сам этой весной в Днепропетровск ездил, там в яме с соляркой ночевал!
— Что же теперь делать?
— А я, — говорит, — уж кое-какие меры принял. Актив разослал: Михаил Яклича отправил по всем забегаловкам, чтоб поспрошал. Борьку Терентьева, как он парень молодой, — по девчатам. Дал им по афише с портретом. На и тебе… Помоги, брат! Сходи в морг, милицию, гормедвытрезвитель — нет ли там его? А то мне отойти нельзя, ну-ка откуда вынырнет?
Я и пошел. Везде показываю афишу, тактично навожу справки: так и так, не поступало ли к вам этого типа?
В морге — нету.
В вытрезвителе знакомая фельдшерица все портретом любовалась и расспрашивала, что за артист такой и как он здесь оказался.
— К сожалению, — говорит, — такого не было. Я бы с удовольствием обслужила!.. А тут — все свои: вон отдыхает слесарь Петька Индюк, пенсионер Сметанин. Приезжих только двое, но они не артисты, а агрономы. Для обмена опытом приехали…
В гормилиции обнаружился только Михаил Яклич. Уж острижен честь-честью, но еще не обсох и волнуется:
— Дайте, — орет, — мне этого артиста!.. Наехали тут, пьянствуют, а меня через него тупой машинкой стригли. Вот закончу эту канитель, в Совет Министров буду жаловаться, почему машинка тупая!