Так и вернулся ни с чем. Борька Терентьев, к девчатам посланный, и вовсе не явился.
Санька Бугров еще больше убивается:
— Главное, — говорит, — я за него личную ответственность несу. Теперь с меня спросят: почему не провел среди него воспитательную работу? Знал бы такое дело, лучше б я его на квартиру к себе пригласил, выставил бы хоть ведро — пей! И жене бы лестно послушать, как известный артист исполняет «Очи черные» прямо на дому!
Но тут сам артист заявляется, и на ж тебе — ни стыда, ни совести. Трезвый в дымину, и удочка в руках.
— Какие, — говорит, — у вас окрестности замечательные… Я рыбку тут ловил.
Бугров и говорит:
— Окрестности-то хорошие, но с вашей стороны довольно нетактично так поступать. Мы тут весь город на ноги подняли.
И, значит, расскажи ему о всех наших мытарствах.
А он:
— Эх вы, аники-воины! — И рассмеялся. — Вы меня, — говорит, — осрамили.
Обидчивый больно. И выступать не захотел. Собрал свой шурум-бурум и — будьте здоровы, не чихайте…
Санька уж так и сяк; дескать, что тут такого, с кем не бывает: я, мол, сам в Днепропетровске в яме с соляркой…
Уговорить остаться — уговорили.
Только наш артист всю эту историю в Управлении культуры взял да рассказал.
К нам едет инспектор!
ПЕРЕПЕЛИНЫЕ ЯЙЦА
В последнее время с Сережей Горчичкиным стало твориться что-то неладное.
Многие видели, как он вел по улице козу и пытался сесть с ней в троллейбус; как он сидел на березе в парке и его снимали оттуда дружинники; как он ходил по базару с охапкой сена под мышкой; как он ползал по болоту, выковыривая что-то из грязи.
Когда же в газете появилось объявление, что Сережа срочно меняет свою двухкомнатную квартиру в центре на отдельный домик в любом пригороде, можно без удобств, но обязательно с участком, я отправился узнать, что с ним такое случилось.
Сережа попался мне навстречу. Выпучив глаза и задыхаясь, он бежал мимо своего длинного дома и, прохрипев: «Стой здесь!», скрылся за углом. Через какое-то время он появился уже с другой стороны квартала, кое-как доковылял до меня и привалился к стене, зевая ртом, как рыба, вынутая из воды.
Немного отдышавшись, он объяснил:
— Бегом… от… инфаркта… понял?.. Каждое утро так…
— Зачем?
— Сильное воздействие… для общего оздоровления… Если этот инфаркт раньше меня не тяпнет, то — застрахуюсь… Читал газеты, журналы?..
— Ты же вроде ничем не болел?
— Это с виду ничем… Вообще — нужна профилактика… Болезни — коварны!.. Хватишься, да поздно! Читал про стресс? Страшное дело! Все человечество сейчас от него страдает, поэтому нужно принимать меры!..
Сережина квартира была заставлена горшочками с разными колючими и ползучими кустами, повсюду, как в жилище средневекового колдуна, были развешаны пучки трав. На подоконнике в стеклянной банке квасилась какая-то масса отвратительного вида, смахивающая на медузу. В другой банке были опущены в воду два электрода. Тут же лежали странные черные колобки, похожие на конские копыта, и пачки каких-то вырезок из газет и журналов. Среди всего этого ходила с печальным лицом Сережина жена.
Я огляделся и спросил:
— А где коза?
— Коза не у меня, а у Вадьки — знаешь? — объяснил Сережа. — У него — язва, требует особо жирного молока, вроде козьего…
— Это, значит, ты ей сено таскал по базару?
— Сено! — усмехнулся Сережа. — Это тебе не сено, а состав! Целебный, понял? Старик тут есть, он составляет на основе народных примет, чертовски дорого дерет! Козе это сено будет не по карману! Да что — коза… Вот у зайца жирность молока — двадцать три процента!..
— Жалко, что зайца вам негде поймать! — усмехнулась Сережина жена. — Заодно уж…
Она сходила на кухню, принесла чайник, две чашки и буркнула:
— Нате, надувайтесь!
— Не признает ничего! — подмигнул мне Сережа, наливая из чайника какую-то подозрительную жидкость, не похожую на чай. — Женщины гораздо консервативнее мужчин, социологи установили…
Я отхлебнул из чашки и поставил ее на стол.
— Настой чаги по утрам пью, березовый гриб! — объяснил Сережа, показывая черные копыта. — Лучшая профилактика против рака! Почитать тебе, что один академик пишет? Таня, подай вон ту папку!
— Не надо! — испугался я. — Это ты за ним на березу лазил?
— Да! Чуть было не расшибся, и дружинники меня за пьяного приняли!.. Однако я внес усовершенствование: завариваю его на серебряной воде. Она от всех болезней, я тебе потом покажу вырезку… Разлагаю электролизом серебро на ионы…